Филология спасёт мир

Вчера на «Компьютерных технологиях», исследуя с филологами первого курса возможности «Zoom», случайно обнаружили, что называется, на самом видном месте, «дыру», позволяющую участникам видеоконференции получить доступ к файловой системе на компьютере её организатора.

Отправил разработчикам программы баг-репорт 🙂

P.s. Если что-нибудь и спасёт в итоге этот несуразный мир — то только филология 😉

P.p.s. Группа ЯФБ-901-О, спасибо за отличную работу! 🙂

Из мыслей по поводу…

В борьбе с эпидемией коронавируса надежду стоит возлагать не столько на возможности отечественного здравоохранения, сколько на традиции отечественной статистики 😉

Время экспромтов

Вчера вконец умотался на работе. Решил отложить визит в парикмахерскую на сегодня.

Сегодня понял, что это было неверное решение 🙂 Готовлюсь отращивать локоны 🙂

Сейчас обстоятельства меняются так резко и так стремительно, что строить планы на завтра (не говоря уже про послезавтра) становится довольно опрометчиво: многие решения (в том числе по вопросам куда более серьёзным, чем стижка) придётся принимать прямо по ходу дела.

Настало время экспромтов, а это сложный жанр, где результат оказывается не обязательно плох, но почти всегда далёк от ожидаемого.

Внюхиваясь в слово президента

Фото: www.wallpaperflare.com

У нас чиновники так внимательно слушают президента, что аж страшно становится: раздувая ноздри, напряжённо внюхиваются в каждое слово (касается это их зоны ответственности или не касается?), из каждого пытливо вычитывают инструкции и руководящие указания.

Если бы в каком-нибудь из своих выступлений глава государства решил неосторожно пошутить (дескать, хороший госслужащий — тот, у кого усы и чью жену зовут Навка) — уже назаатра все были бы усаты и женаты (независимо от пола и возможностей волосяного покрова), причём старо- и новоиспечённые супруги чиновников в дружном порыве подали бы заявления о смене фамилии…

Вот вам последний пример. В связи с распространением коронавируса ближайшую неделю президент объявил нерабочей, чтобы люди получили возможность свести к минимуму свои социальные контакты и тем самым снизить риск заражения.

Студентов по всей стране уже недели полторы-две тому назад  (где раньше, где позже) отправили на дистанционное обучение. Едва только и обучающиеся, и обучающие худо-бедно освоились с непривычным форматом работы, как — на тебе! — новая напасть: всеобщие недельные каникулы.

Объективно (для сферы высшего образования) нужды в этом семидневном простое никакой нет. От слова «вообще».

И преподаватели, и студенты усердно трудятся дома, занятия проводят на онлайн-платформах, не подвергая риску ни своё, ни чужое здоровье.

Но в обращении первого лица прозвучало магическое слово «нерабочие» — вот  министерские чиновники и решили перестраховаться. Так что за компанию со всей страной будем неделю отдыхать и мы, хотя вполне бы могли работать 🙂

P.s. Через несколько часов  после того, как был опубликован этот пост:

«Мы поняли, что нужно разъяснить ситуацию с работой на следующей неделе в одном очень важном моменте. Мы исходим из того, что те, кто работал до сих пор на удаленке, будут продолжать это делать» (Д. Песков).

Очевидно, сразу же после того, как минобрнауки торжественно отправило нас всех на каникулы, придётся издавать новый приказ, чтобы возвращать нас обратно 浪
Об этом я, собственно, и писал…

Дерево

Дерево

Хлопок карантина

Изображение: www.pixabay.com

Как уже достала эта энергично насаждаемая официальными инстанциями эвфемизация нашего и без того во многом иносказательного бытия!

Не пожар — а возгорание, не потоп — а подтопление, и даже не взрыв газа — а… хлопок (!).

Вот теперь в вузах строго-настрого запретили использовать слова «карантин» и «эпидемия». Велят говорить обтекаемо: про «неблагополучную обстановку в связи с коронавирусной инфекцией» и «особый режим обучения» (либо «обучение в электронной образовательной среде»).

Как человека меня такая словесная изворотливость чертовски раздражает.

Однако ж как филолога чертовски радует!

Пора бы уже, наверное, какой-нибудь словарь официозных эвфемизмов подсобрать…

Интересное бы получилось социально-лингвистическое исследование 😉

Вглядываясь в будущее…

Вглядываясь в будущее…

Остальное белым, или Постсоветский постапокалипсис

Изображение: www.pixabay.com

Про такие книги нужно писать сразу после восьмого марта. И в канун очередных судьбоносных политических неизменностей.

Потому что фантастический триллер с изрядной примесью иронии и сложными подтекстами — любимый жанр нашего исторического бытия.

И потому, что героиня романа — филологическая девушка Катенька, трогательно неустроенная в жизни (профессия — редактор; матримониальный статус — всё сложно, и, само собой, с подтекстами) — но при этом раздражающе самодостаточная; в системе не пьющая — но способная по случаю набраться не хуже любого сапожника; непрактичная, как снег в апреле, и беззащитная, как майский ландыш, — однако же склонная к таким спонтанным головокружительным авантюрам, при одной мысли о которых у неубиваемого и неудивляемого Джеймса Бонда рефлекторно поджимается мошонка. Короче, типичная филологическая девушка — какой мы все её себе представляем.

Начинается книга незамысловато, в полном соответствии с законами жанра: жил-был умеренно юный хоббит Катенька в своей в меру уютной норке, по мере сил отгородившись книгами и перпендикулярномыслием от окружающей так-себе-реальности.

Короче, жила-была, пока не решила чистого любопытства ради разузнать что-нибудь о жизни своего таинственного родственника, о котором всего-то и осталось упоминаний, что несколько окольных бабушкиных слов да несколько невнятных строчек в малотиражной брошюрке советских времён.

И тут (опять же, в полном соответствии с законодательно закреплённой нормой) так-О-О-О-е началось!..

Что именно, я вам пересказывать не буду. Это Катенькина работа — пускай она сама вам всё растолкует. Тем более что в книжке явь причудливо перемешана с галлюцинациями, которые, при всей своей очевидной ирреальности, каким-то непонятным образом влияют на реальность. Мне кажется, даже сама Катенька к концу первого тома так и не разобралась, что там понарошку, а что взаправду. А уж я и подавно.

Но это всё дела банальные, сюжетные… Я же хотел поговорить совсем о другом.

О том, что роман получился по-настоящему страшным. Не потому, что это триллер с элементами мягкого ужастика — ну знаете:

«Зрачки Нины Васильевны мгновенно расширились, она даже закричать не смогла – все  звуки застряли в районе солнечного сплетения, тело не поддавалось – девушка оцепенела. Всё лицо  Аринки было один большим ртом с острыми зубами и губами, накрашенными ярко-розовым.
Аринка подошла к Чижовой, взяла ее за плечи так, что ногти, ставшие когтями, легко пронзили кожу, будто это была тонкая пленка, приблизила пасть к лицу студентки и одним махом отгрызла половину головы».

Это всё как раз-то и нестрашно — потому что это литература. Вымысел — всё равно что внезапное «Бу!» из-за угла: испуг гарантирован, но бояться-то нечего. Искусство ужаса безобиднее игольного укола; подлинный ужас, ломающий и уничтожающий человека, — всегда продукт реальности.

Роман Загидуллиной и Кузьминых пугает, потому что это не триллер, а… постапокалипсис.

Если вы не любитетель такого рода литературы и смутно представляете себе, как её готовят, с чем (а главное, зачем) её едят, вот вам простой рецепт (он же инструкция по применению):

1. Возьмите ядерные боеголовки (в количестве «полный пипец»).
2. Прожарьте планету до полного радиоактивного пипеца.
3. Остатками человечества нафаршируйте метро и прочие подземелья.
4. Поверхность планеты густо посыпьте страшилищами-мутантами.
5. Дайте блюду немного настояться.
6. Можно подавать к столу!

Постапокалипсис выворачивает структуру мироздания наизнанку: обжитый людьми мир под солнцем, и ночной, подземный антимир, населённый кошмарными тварями, в результате всемирной катастрофы мгновенно меняются местами.

Однако в настоящей постапокалиптике (как у Дмитрия Глуховского) тотальное преображение реальности по образу и подобию её тёмной мифологической изнанки — всего лишь художественный приём, помогающий раскрыть глубоко сублимированное в условиях цивилизованной жизни «изнаночное» естество человека и общества, готовое в любой благоприятный момент пробудиться, растерзав на кровавые ошмётки и цивилизацию, и самого человека.

Хищные, безжалостные чудовища, живущие внутри нас, в постапокалиптической фантастике изображены живущими на земной поверхности.

«Остальное белым» — постапокалиптика, выпеченная по сугубо авторскому рецепту. Без ядерной зимы и без мутантов. И даже без глобального, немыслимого пипеца, строго говоря.

Давным-давно под собственной тяжестью рассыпался в пыль массивный вавилонский долгострой под названием СССР.

Многие, наглотавшись этой мелкодисперсной трухи, надсадно кашляли и чихали. У иных долго ещё слезились глаза. Но вообще это была удивительно бедная на спецэффекты, прямо-таки буколическая катастрофа.

За почти тридцать лет, прошедших с момента подписания беловежских соглашений, много воды утекло и много трухи умялось. Треть века — немалый срок.

Все покойники — похоронены, все панихиды — отслужены, все приговоры истории — вынесены и приведены в исполнение.

Поэтому так странно и неожиданно, когда давно почившая химера советской поры вдруг, образно говоря, материализуется рядом с тобой на тротуаре и, остервенело клацая стальными клыками, норовит отодрать тебе руку по локоть.

Мне (слава богу!), в отличие от Катеньки, никаких ирреальных ужасов ешё не мерещилось, но я её очень хорошо понимаю.

Я ведь и сам в последнее время всё явственнее стал ощущать, как где-то там глубоко, под  плотно спрессованными слоями отработанной социально-исторической трухи тяжко ворочается нечто мнимо-живое. Ещё не пробудившись от долгой летаргии, в бесцельных рефлекторных телодвижениях загребает когтистыми лапищами, стремясь выбраться на поверхность…

В живой жизни вокруг себя я хорошо слышу этот глухой, подспудный шум.

Именно поэтому, когда я читал роман, мне было по-настоящему страшно…

Кузьминых П., Загидулина Т. Остальное белым. Гипотеза. Роман. Красноярск : Гротеск, 2019. 236 с.

Если захотите прочитать — и испугаться, пишите автору:
https://www.facebook.com/profile.php?id=100001454815017
https://vk.com/id15634328

Вербальный хеппенинг

Для тех, кто интересуется цифровым (дигитальным) авангардом в современном искусстве и проблемами компьютерной генерации художественных произведений.


Демченков С.А., Федяева Н.Д, Вербальный хеппенинг: о некоторых моделях компьютерной генерации текстов в аспекте авангардной поэтики.

О вы, которые не Путин…

«О вы которые не Путин
А отщипенцы как баран
Вас презерают Наши Люди
А таг- же много иностран !!»

Крохотная статейка об этом — об иронии в классической и современной литературе 🙂

Copyright © 2020. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.