Category Archives: Заметки

Рособрнадзор против сонной мафии

Гангстер, мафия

Изображение: www.pixabay.com

Жена — завкафедрой в другом вузе. Мой университет недавно прошёл аккредитацию. Им это удовольствие ещё предстоит в апреле-мае.

Так что с самого начала семестра она только тем и занимается, что, дурея от недосыпа, без выходных ваяет и раз за разом переделывает в соответствии с очередными начальственными веяниями килограммы абсолютно бессмысленных бумаг.

И вот приснился ей сегодня детективный сон — на удивление сюжетно насыщенный и занимательный. Были там и загадочное убийство, и зловещая мафиозная семья.

И вот, когда дело близилось уже к развязке, прямо посреди финального судебного процесса, сюжет вдруг начал необъяснимо пробуксовывать.

К примеру, задаёт прокурор свидетелю многозначительный вопрос:

— Гражданин такой-то, где вы были вечером такого-то числа?

Гражданин в ответ бормочет нечто неудобь сказуемое:

— Вчера вечером я приводил рабочие программы дисциплин по направлению подготовки «Педобразование» , профиль «Русский язык и литература» в соответствие с требованиями ФГОС три плюс плюс.

Допытывается у него адвокат:

— Гражданин такой-то, знакомы ли вы с обвиняемым?

Гражданин бубнит ему что-то и вовсе уже невнятное:

— Профессиональная компетенция номер семь образовательного стандарта по педобразованию предусматривает наличие у обучающихся следующих знаний, умений и навыков…

Так и кончился этот детектив ничем, погрязнув в нескончаемом абсурдистском занудстве.

А как ведь хорошо, как интересно всё начиналось!

Типичный, кстати, финал для Рособрнадзора 😉

Город моим именем не назовут

Замок

Фото: www.pixabay.com

Я Сергей Демченков.

И я знаю, что надёжно застрахован, по крайней мере, от одной напасти: моим именем город не назовут.

Улицу — да, быть может. Тут никаких гарантий у будущности требовать нельзя. Я вот, например, прописан по улице 20 лет РККА. И ничего — двадцать лет прожил и даже исправно получал корреспонденцию. Улица Демченкова по сравнению с таким цифирно-буквенным запором — это просто легчайший детский пук.

В общем, с мелкой топографией — тут уж как повезёт. Остаётся только молитвенно уповать на судьбу и собственную безвестность.

Но вот город — никогда.

Даже у самого отчаянного посмертного ********* (решил зазвездить эпитет от греха подальше) язык не извернётся так причудливо.

Нет, до города Демченкова никакому канонизатору-увековечивателю своё изощрённое слюнявство не дотянуть! Строение речевой полости не позволяет.

Кто, зачем и когда вытащит твой полуразложившийся прах из интеллектуальной помойки цивилизации — вопрос волнующий, но безответный. Скорее всего, никто. Но опять же, фортуна — мамзелька с норовом.

Жил себе на свете буржуйский философ Маркс. Раз за разом ссорился с власть предержащими, мотался перекати-полем из страны в страну, поддуваемый враждебными ветрами. Философствовал понемногу против мировой буржуазии. По-своему, по-учёному, радел об общественном благе. Заработки имел ничтожнейшие — кормился главным образом за счёт своего идейного френда Энгельса. Хоронить его пришло не то девять, не то одиннадцать человек.

И вот спустя полвека репродукциями его художественно взлелеянной бороды бескомпромиссно забарбершопили шестую часть суши, присовокупив к ней для полноты композиции ещё одну бороду, одну бородёнку и одни усищи.

Знал бы он там, в Лондоне, каким тотальным обородением земных ландшафтов обернутся его с Энгельсом альтруистические философские посиделки!

Так что много я вам не обещаю. Сказать по правде, не обещаю вам в далёком футуруме вообще ничего ровным счётом..

Одним твёрдым зароком разве что могу вас обнадёжить: в городе Демченкове вы жить не будете.

Мраморным надгробием своим клянусь!

Слово из трёх букв, или Азарт по-русски

Люди рассматривают надписи на заборе

Фото: https://nara.getarchive.net/

Есть в природе такой закон — закон экономии речевых усилий. Проявляется он, помимо всего прочего, и в том, что наиболее важные, наиболее употребительные слова — обычно простые по звучанию и короткие. Как говорится, «да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого».

Оно, конечно, не всегда так.

У турок, например, «да», «нет» довольно витиеватые — «эвет» и «хаыр». Но это, я думаю, в основном от восточной обходительности. А ещё от средиземноморской привычки поторговаться. Нельзя же вот так сразу, в один слог — «да», и точка. Эдак никакого сорокаградусного, вербально проперчённого (до жжения во рту) базара не получится!

Или вот у греков «нет» — это «охи». Ну, оно и без перевода понятно.

Шлялись мы как-то в целях вечернего променада по греческому городку. Повстречали девчушку-первоклассницу с пачкой рекламных флаерочков в руке. Только она к нам кинулась наперерез, как я в гордом, но милостивом жесте простёр руку и произнёс на безупречном древнегреческом: «Ноу, сеньк ю! В смысле, охи, юная пионерка! Упс!». У девчушки аж плечи поникли. «Охи? — переспрашивает. А потом так тяжко, так по-взрослому выдохнула: «Охи!».

Спору нет, экономия — дело в хозяйстве пользительное, но иногда, ради душевного релакса, нужно и шикануть.

Имеется, к примеру, в русском языке слово «зад» — ладное и безыскусное. Сразу ясно, что часть тела, которую оно обозначает, не какая-нибудь там факультативщина, а всему организму, так сказать, голова.

Кстати, про голову — это же просто кликуха нетопыря какого-нибудь ушастого, а не слово. Го-ло-ва! Растянуто аж на три слога, вычурно и непонятно. Сплошной интеллектуальный выпендрёж, короче! Тут и ежу (не только нетопырю!) понятно, что орган этот в работе и личной жизни бесполезный — одни дешёвые понты.

А зад — да. Зад — всему основание.

Но опять же. Надрать какому-нибудь излишне о себе мнящему гражданину зад просто психологически невозможно. Да что там надрать! Даже элементарно отшлёпать по заду — вроде бы пустяк, а ведь рука не поднимается!

Потому что в таких делах, требующих творческого полёта и фантазии, совершенно необходима задница.

Вот это, я понимаю, слово! Смачное, звучное, хлёсткое и сдобное!

Надрать задницу — уже само по себе акустическое блаженство. Не говоря о воспитательном значении помянутой процедуры!

А зад надрать — плоско, глухо, нудно и деревянно. И, пожалуй, даже с педагогической точки зрения бессмысленно.

Или ещё пример.

Высокоморальные граждане, вы сейчас закройте глаза, для верности ещё заткните уши и рот и дальше не читайте. Потому что дальше речь пойдёт про слово из трёх букв. Которое молодые люди из поколения в поколение пишут на заборах. Чтобы, как говорится, привлечь к вопросу внимание общественности.

Если отбросить нетопырские, головные предрассудки, слово-то на самом деле хорошее. Простое, крепкое и надёжное — всё равно что осиновый кол, который вбивают в сердце вампиру. Видно, что изготавливалось оно и тщательно фонетически оттачивалось не для пустых, интеллигентских словесных перепихончиков — а для дела.

А вот взять его гендерный антоним — так ведь совсем другая петрушка. За фасадными звонко-звучными аккордами безошибочно угадываются нездоровый блеск в глазах и пошляцкое, слюнявое обсмаковывание.

Оно и понятно: все, какие есть на свете, матюки сочинили в незапамятные времена те самые бледные юноши со взором горящим, ценители заборного письма, воплощая в них свою нехитрую антиномичную картину мира.

Или вот ещё, из сравнительного языкознания.

Русские — народ не азартный. Язык тому свидетель. Ну правда, есть ли во всех славянских языках слово более нудное, более серое, более расхолаживающее, чем «ставка»? Разве что нетопырская лексема «голова». С этой вашей «ставкой» только в банк идти за кредитом или в бухгалтерию отчитываться по командировке — абсолютно никакого адреналина в звучании.

А вот сравните, как оно за океаном.

Ass! Bum! Bet!

Делайте ваши ставки, господа! И мы надерём вам ваши задницы!

Каждое слово — сочный оттиск власти и силы, точно синяя печать бюрократа.

Нет в отечественном азарте этой вот односложной лихости, эдакого приблатнённого, пассионарного драйва.

Потому что русский азарт происходит от отечественного «авось». Слово это раздумчивое, неверное. И означает оно: сперва неделю мылиться да париться, терзаясь экзистенциальной неприкаянностью. А потом вдруг — эх, была, не была!

Или вот слово «конец». На поверку — тот же мягкотелый, неопределённый «авось», только в другой товарной упаковке.

Вот мне, говоря по чесноку (честноку?), давно бы уже закруглиться, а я всё рассусоливаю и рассусоливаю бессмысленное словесно-звуковое сусло.

Короче, надо жать на тормоз.

Fin!

Вот видите: как только нашёл правильное слово — в один момент остановился 😉

Аликсей Питрович

Ребенок за ноутбуком

Фото: www.publicdomainpictures.net

Аликсей Питрович именно так пишет своё имя-отчество. Хотя в паспорте оно записано иначе. Но запомнить, какие буковки стоят в паспорте, он, кажется, и не пытался. Во-первых, потому что читает он по складам и такие длинные слова осилить с одного раза у него не получается. А во-вторых, потому что писать ему доводится, пожалуй, не чаще раза в год — по очень и очень особым случаям.

Об окружающем мире Аликсей Питрович знает немного, — в основном, самые простые вещи, постигаемые на живом опыте. Например, что летом тепло, а зимой холодно. Или что страна, в которой он живёт, называется Россия. Но есть и ещё всякие разные страны. Их очень много, — наверно, больше десяти. А может, даже сто. Или тысяча.

Аликсей Питрович твёрдо помнит, что приехал он сюда из другой республики. Так что Россия, возможно, тоже не страна, а республика. Впрочем, такие мутные, такие путаные вопросы его совсем не интересуют. В республике ему за работу платили мало. В России платят больше. Поэтому Россия — хорошая страна.

Об истории у Аликсея Питровича и совсем уже смутные представления. Живёт он в своём личном, маленьком временишке, прочно замкнутом с обеих сторон датами рождения и смерти. Да, когда-то и он умрёт, потому что так положено — все умирают. Но никаких других мыслей о смерти у него нет. Потому что зачем вообще об этом думать?

Он знает, что до него жили другие люди. Это было давно. Или вот была Великая Отечественная война. Это тоже было давно. Тогда страной руководил Александр Второй. Или Пётр Первый. Тогда мужики руководили обязательно по номерам. Сейчас, кажется, без номеров.

Как руководили? Ну вот у него на стройке прораб руководит. Так и они руководили. Но это всё тоже очень далеко от жизни, а потому совсем не интересно.

Я долго думал, кого мне напоминает Аликсей Питрович. И наконец понял: дошкольника лет пяти-шести.

Он немного знает буквы и при известном умственном усилии способен задуматься о вещах, пребывающих за рамками его ближайшего бытового окружения.

Разве что, в отличие от дошкольника, Аликсей Питрович имеет законное право пить водку. И голосовать за будущее своей страны.

Автор идеи

Теория большого взрыва

Фото: www.flickr.com

Не устаю искренне удивляться, когда в титрах буржуйских фильмов снова и снова вижу нелепую фразу: «Автор идеи…».
Ну вроде как один буржуйский продюсер однажды почесал репу и воскликнул: «Эврика! Давайте, это, забабашим, значится, мыло не про обрыдлых хренова миллионера и хренову золушку, а про обычных, типа, значит, ребят, типа, сидят, они, значит, типа, в кафешке».

И вот так сорганизовался сериал «Друзья».

Или, например, другой буржуйский продюсер плюхнулся, типа, в своё джакузи и воскликнул: «Ёпт! Типа, вот совсем, как этот древний грек, парюсь, значится, в своём джакузи. А не забабашить ли мне, значится, такое, типа, мыло про учёных. Прикольные ботаны, чо? Когда парятся, типа, в своём джакузи, кричат всякую, значится, бабуйню, типа, «Эврика!» — типа, их там на научный оргазм пробило, прямо, значится, в джакузи. Ну прикольно, чо?».

И вот так появился сериал «Теория большого взрыва».

Или, например, пришёл однажды вечером к одному, значится, ботану такой, типа, Чёрный Человек. И говорит: «Я, типа, Чёрный Человек. Ну ты понял, брат, я, типа, такой весь загадочный весь. Ты это, тово, сооруди мне, значится, типа, «Реквием». Ну я тебе, типа, отбашляю нехило. Ну, типа, для тебя, лоха, нехило, — в смысле, для тебя, зашквара, вообще конкретно норм. Но ты, вообще, это, тово, не зарывайся, братан. Типа, кто ты и кто, значится, я. Ты, это, в общем, давай, работай, сцуко! Мне уже не терпится насладиться при свечах написанной, типа, тобой моей, значится, божественной мелодией!»

И вот так на свет появился «Реквием».

Или вот даже однажды один, типа, такой ботан говорит другому, типа, такому ботану: «Слушай, Николай Васильич, такой вот, значится, прикол: вообрази, ездит, типа, по стране такой ушлёпок и скупает по-тихому мёртвые души».

И вот ведь эврика! — тут же Николай Васильич взялся за перо и накатал, значится, «Мёртвые души».

Или ещё один ботан говорит другим двум ботанам: «Ёу, салаги! Есть клёвый замут! Двенадцать стульев! В стульях спрятаны деньги!!! Ну чо, как?! Крутотенюшка???»

И вот так Ильф с Петровым зашабашили экспромтом «Двенадцать стульев».

А вот ещё. Шлялся один ботан по чисту полю. Глядит: опаньки, чертополох пророс. И тут его конкретно пробило покрепче оргазма. «Ёу! — говорит ботан. — Так это же готовый, едрить его вперебор, сюжет!» И сразу, значится, побежал домой писать повесть «Хаджи Мурат».

Так тут автор идеи, — типа, вообще получается чертополох.

А чо? Да ну ничо так!

Друзья мои, открою вам страшную тайну.

Там, где речь идёт о практических вопросах, правильная идея — всему голова.

Вот, например, упорядочить химические элементы по атомным весам, а не по цвету или алфавиту было хорошей идеей.

А тот, кто придумал сделать в унитазе коленце, чтобы из канализации не воняло дерьмом в жилые помещения, — так он вообще был истинный благодетель человечества.

В творческих же делах идея — это вообще ничто. Полный ноль. Чертополох в поле.

Единственное, что имеет здесь значение — это реализация.

Творческие идеи не бывают плохие или хорошие.

Драгоценности в стульях — это хорошая идея? Да я вас умоляю!
Если напишутся «Двенадцать стульев» — будет хорошая. А если вместо похождений Кисы и Оси выдавится из самопишущей ручки только чернильное дерьмо — ровно та же цена идее.

Автор идеи — нету такого чина в творческой табели о рангах.
Если сам ты не можешь сделать из своей задумки ничего, ничем она навеки и останется.

А тот, кто может, — поверь мне — сделает и без тебя, и без твоих идей. Для него твоё озарение, твой творческий потолок, — лишь первая ступенька в восхождении к тексту.

И если — ступень за ступенью — что-то в итоге составится, то это будет исключительно его заслуга.
Чертополоху нечем кичиться — пусть он и навёл художника на мысль.

На титульном листе «Хаджи Мурата» фамилия Толстого есть, а вот чертополоху там не место — даже если без него повесть никогда не была бы написана.

У меня давно уже возникла идея этой заметки.

Но автором я стал только сейчас — когда сел и написал её.

Кофейный патриотизм, или Убийца «Скуратова»

Coffee Anytime вкусное настроение

Быть патриотом — дело непростое, хоть и почётное.

Потому что надо уметь любить.

Любить истово и пламенно.

Причём, наряду с действительными няшками, много таких вещей, которые по велению сердца ты бы любить не стал — но должен по велению рассудка.
Вот, например, министр культуры Мединский. Вроде бы, исходя из патриотических соображений, положено священно чтить. Но ведь, если честно, — ни уму, ни сердцу…

Или вот кофейни «Скуратов». Как известно, всякому правоверному омичу надлежит произносить эту фамилию с хрипловатым придыханием (от тщетно загоняемого обратно, в грудь, восторга). Потому что Скуратов, как известно, наше всё. И если есть в Омске что-то, чем мы можем заслуженно гордиться, то это культовые сооружения с неброской вывеской, где исповедуют возвышенную религию крышесносительно вкусного кофе.

И я, как всякий омский патриот, люблю «Скуратова».

Умом.

Причём, в отличие от министра Мединского, совершенно искренне.

И даже был в скуратовских кофейнях раза четыре — примерно как интеллигентный обыватель по случаю столичной командировки захаживает в музей, с культурно-просветительскими целями.

Потому что Скуратов — омич. И потому что кофе у него действительно хорош. И даже потому, что интерьеры его кофеен напоминают подвал, где полгода назад начали делать ремонт, но так и бросили на полдороге, не доведя дело до конца, — потому что я знаю, что это называется «лофт» и это офигеть как круто.

Но сердце ведь — свински сложно устроенный механизм. Ему, как гласит народно-патриотическая мудрость, не прикажешь!

И вот моё — этот бестолково трепыхающийся за грудиной комок мышц — вопреки всем рассудочным велениям отдалось радостно и безоглядно юной, амбициозной выскочке по имени «Coffee Any Time».

Любой правоверный омич знает (и сверх того многократно репетировал перед зеркалом), что при упоминании о «Coffee Any Time» нужно произнести фальцетом (с дьявольски провокационной интонацией и высоким подниманием бровей): «Убийца «Скуратова»?! Серьёзно???!». А после сделать надменно-негодующее «Пфуй!».

Потому что божество по определению бессмертно (иначе оно уже не божество).

Потому что патриотизм по определению консервативен и безальтернативен (иначе это уже не патриотизм, а безродный космополитизм какой-то!).

Потому что два кофейных пассионария на маленький губернский город Омск — это уже слишком.

Потому что…

Короче, пфуй на вас!

Слышал я, что некоторые из наиболее последовательных патриотов на этом пфуе надорвали себе голосовые связки и потом долго отпаивались в терапевтических целях единственно правильным кофе.

Вот вы на этом интересном месте (всё с тем же уничижетельным взмётом бровей и той же дьявольски проникновенной интонацией) спросите меня: «Почему?!!».

Надо сказать, про любовь любят задавать хрестоматийно глупые вопросы. Ну, разве что в более многословных и многоэмоциональных формулировках. Например: «И что только ты в нём нашла???!!!!».

Основное достоинство дурацких вопросов состоит в том, что на них можно (и даже нужно!) не отвечать. Но я не стыжусь своей внезапной кофеманской седины-в-бороду-беса-в-ребро. Я полюбил и умом, и сердцем.

Поэтому я отвечу.

Во-первых, эти кофейни удобно расположены на остановках. Во всяком случае, удобно для меня: по дороге с работы вышел на Ленина, за пять остановок до дома, купил кофе и дальше двинул пешком — сжигать калории в счёт будущего ужина.

Во-вторых, здесь вам без проблем приготовят кофе на овсяном молоке (что для человека, сжигающего калории, немаловажно) или без кофеина (что немаловажно для человека, не понаслышке знакомого со стрессами, бессонницей и, тьфу-тьфу-тьфу, сердечными заболеваниями). И об этом написано над стойкой бариста отменно-крупными буквами.

В третьих, у них прикольные дезинфекторы для рук.

В-четвёртых, про приветливый персонал не говорю: во всех нормальных кофейнях нынче так.

В-пятых, это тоже своё, исконно омское.

И ещё (без номера) — там тесно, но уютно. Нормальные мещанские вечнозелёные искусственные цветы и никаких тебе, прости господи, кирпичностенных лофтов!

В-шестых, надо быть полным, клиническим, безнадёжным сумасшедшим, чтобы в нашем городе Скуратове открывать ещё одну сеть кофеен, претендующих на… Ну, вы поняли.

И, чёрт его дери, мне это, определённо, нравится!

И, наконец, в-седьмых (следите за приоритетами!), заглядывая сюда регулярно, ты не рискуешь потратить на кофе половину зарплаты. В общем-то мелочь, но тоже не неприятно.

Но дело даже не в этих, на мой профанно-кофейный вкус, недурственно прожаренных «почему». Как утверждает народно-патриотическая мудрость, «любовь зла», — а следовательно, ты любишь того, кого ты любишь. Хоть бы даже все вокруг змейски испфукались ядом критики и снобизма.

Полгода — небольшой срок для действительно серьёзных отношений, но мне кажется, я полюбил #55coffeeanytime.

Кошачья трагедия

Кот Прохор

Бывают трагедии общенационального, а то и бери-выше-масштаба.

Например, у певицы Х на заднице вскочил прыщ, или она собралась разводиться со своим шестым мужем (что, в общем-то одно и то же).

И вот уже (если верить «Яндекс. Новостям») вся страна в едином порыве…

Фотография задницы Х взрывает соцсети. Поклонники на очередном прайм-таймном ток-шоу советуют прижигать прыщ и мужа стрептоцидом.

А бывают трагедии малогабаритные, кошачьи, которые большому миру и вовсе не видны.

Вот, например, с декабря во всех омских зоомагазинах пропала кошачья трава. И месяц её как нет.
Я давеча спрашивал безутешно у продавщицы. Говорит: не растёт, хоть тресни! Как поётся в песне, крокодил не ловится — ну и дальше по тексту.

На весь милионный Омск всего-то и есть одна контора по заготовке кошачьего сена, и вот что-то не заладилось у них на силосном фронте: не пророс, как говорится, кокос — и всё тут! Даже трубку, по словам продавщицы, не берут, когда все зооторговцы Омска названивают им по кругу, скандируя с хоккейной яростью в равнодушно пипикающий, оглохший телефон: «Тра-ву! Тра-ву! Тра-ву!!!».

А между тем кот уже месяц сидит на бескомпромиссно мясной диете, без всяких освежающих зелёных ноток!

Ну вот хоть сам расти этот кокос, честное слово!

Последняя аккредитация

Фото: www.flickr.com

Памятник безымянному бюрократу

[Аккредитация — процедура официального подтверждения соответствия объекта установленным критериям и показателям (из Википедии)]

Снилось мне вчера, что прохожу я Последнюю Аккредитацию.

Начался сон с того, что я умер.

И вот шагаю я по бесконечной анфиладе каких-то пышных дворцовых залов, звонко шлёпаю босыми подошвами — как бесплотному духу одежа мне теперь не положена.

Народу — никого. Один зал сменяется другим, ещё более великолепным. Иду бодро, усталости и в помине нет — ввиду совершенной бестелесности устать мне физически (точнее, метафизически) невозможно. Даже скучновато стало.

И тут вижу сбоку скромную, неприметную такую дверцу. Приоткрыта где-то на толщину кота. Внутри лампа настольная горит — значит сидит кто-то, работает. Дай, думаю, загляну — может объяснят наконец, что и как дальше.

Постучался, вошёл. Внутри обстановка спартанская: дубовый начальственный стол, на столе — лампа, за столом — мужичок, не то ангел Божий, не то ещё кто. По виду плюгавенький, занюханный слегка. На нынешнего директора Рособрнадзора похож.

На столе у него бумаги: пишет, пишет какие-то каракули, не разгибаясь.

На меня даже и не взглянул. Носом уткнулся в свои листы, требовательно протягивает левую руку:

— Свидетельство о смерти, страховой полис, ИНН, паспорт, карту компетенций, диплом о высшем образовании, удостоверения о повышении квалификации за последние три года, жизненные планы на каждый год за весь аккредитуемый период, рабочие программы по всем видам деятельности, программы практик, отчёты по практикам, программу итоговой посмертной аттестации, фонды оценочных средств, кадровую справку, справку о материально-техническом обеспечении, подшитые, разумеется, и с печатями, — в общем, полный пакет аккредитационных документов покойника. Живее гражданин! Давайте сюда бумаги, не задерживайте!

— Извините! — говорю я вежливо. — В последнее время я был немного занят и никаких бумаг собрать не сумел. Да и не думал, честно говоря, что они мне тут понадобятся.

Потусторонний чиновник даже строчить в своих листочках перестал, посмотрел на меня в упор:

— Вы, гражданин, простите за интимный вопрос, каким образом скончались?

— Да чего же тут интимного? — говорю. — Проходили давеча всем вузом аккредитацию. Последние пару недель считай что и не спал совсем, работал круглосуточно — перелопачивал ненужные бумажки килограммами. Плюс нервотрёпка бешеная. В итоге — сердечный приступ. Вот так вот и скапустился…

Загробный документовед аж над столешницей в священном ужасе приподнялся, десницу простёр и укоризненно мне перстом угрозил:

— Вы это, граждажданин, поаккуратнее! Какие-то у вас двусмысленные параллели получаются: дескать, не успела начаться аккредитация, как вы тут сразу и коньки отбрыкнули. Такие безответственные заявления бросают тень на работу наших надзорных органов! Но это я вам так, к сведению: чтобы вы, значит, дисциплинированнее были в своих умозаключениях — а то, знаете ли, и до административной ответственности недалеко. Но вот вы мне скажите: вы к той аккредитации, должно быть, за полгода готовились?

— Какое там полгода! Как минимум, год из-за неё никакой жизни не было — только и делаешь, что перекраиваешь по двадцать раз одни и те же талмуды по новой форме!

— В-о-о-т! Вот! Всего-то пустячок — на пять ближайших лет аккредитуетесь, а документацию за год нужно подчищать — иначе не уложитесь никак. А тут, шутка ли сказать, — на вечный срок! К тому же думаю, что в вашем конкретном случае без допзапроса никак не обойтись — у меня сложилось впечатление, что вы не веруете в благодать Рособрнадзора.

— Так что же мне делать-то? — говорю. — Поздновато как-то уже бумажки загодя готовить. С чем явился, с тем и принимайте. Душа моя бессмертная при мне, а что ещё для Царствия Небесного нужно?

— Вы это, не задерживайте, гражданин! Бросайте заниматься демагогией! Даю сроку вам до завтра: предоставите мне свидетельство о смерти, заключение о смерти из больницы с подписью и личной печатью врача, удостоверившего факт кончины, а также с гербовой печатью медучреждения. Потом: заверенную копию трудовой книжки врача, выписавшего заключение, копию диплома о высшем образовании…

— Моего что ли диплома?

— Гражданин, вы бы слушали внимательно! Время только расходуете понарасну! Медработника, конечно! Должен же я убедиться в его квалификации — а то вы ко мне так с заключением от ветеринара придёте! Дескать, вот он я, покойник. А мне ещё проконтролировать надо — вы официально, по документам покойник, или, пользуясь отсутствием, так сказать, жизненных функций, симулируете почём зря, претендуете на упокоение. Значит далее: стаж работы врача, удостоверившего факт смерти, не менее трёх лет, категория — не ниже первой, лучше — высшая…

— А если категория не та, или по стажу не дотягивает?

— Значит не аккредитуетесь, гражданин! Извлекайте своё бренное тело из земли, переудостоверяйте факт с участием медперсонала, отвечающего требованиям стандарта. Да не забудьте документально оформить процедуру эксгумации — иначе заключение у вас не приму, так и знайте! И параллельно начинайте собирать остальные документы. Целая жизнь у вас была — а на какие пустяки её потратили? Нет чтобы от самого рождения планомерно заниматься документационным обеспечением перехода в мир иной!

И опять в свои бумажки уткнулся, только ладошкой мне досадливо махнул: дескать, выметайтесь уже, гражданин; довольно я на вас драгоценного времени израсходовал!

Делать нечего — поплёлся я назад.

Вижу: навстречу старичок, божий одуванчик. Седенький такой, в руке белая тросточка, как у незрячего. А улыбка — благостная.

Заметил меня — всполошился:

— Вы это куда, мил человек? Вам ведь дорога вперёд, к блаженству и жизни вечной, а вы зачем- то назад, в муку смертную поспешаете!

— Да вот, — говорю, — гражданин у вас там сидит дюже строгий, без надлежащего документационного обеспечения вперёд не пропускает. Такой, знаете, на главного начальника из Рособрнадзора похож.

Старичка моего прямо-таки передёрнуло:

— Дорогой мой человек, ну что ж вы так! Здесь, в некотором смысле, преддверие пакибытия, а вы такие неудобь сказуемые слова тут произносите. Если уж потребовалось душе, образно говоря, облегчиться, так есть для этого дела известное словечко из трёх букв, которое молодёжь на заборах пишет. Оно и на слух благозвучное, и вреда от него никому ни на грош. А ежели всякими выражениями на «р» разбрасываться, так хоть тут и райские кущи, а ведь и накликать недолго. Одного вон уже по неосторожности привадили!

— Так этот вот самый гражданин?..

— Истинная правда! Кто-то из проходящих тоже вот так в сердцах, по земной, недавней памяти сболтнул, а он и материализовался! Сами понимаете: ему ж тут неуютно, всё равно как рыбу из воды вытащить. Ему ведь надо непременно знать, на кого он имеет право начальственно орать, а кто на него; какой припечатанной бумажкой в каждом случае подтереться. А тут никто ни на кого не ругается, заверенные копии и синие печати тут без надобности — вот он и ошалел немного с непривычки, забился в эту конурку; и сам к свету не идёт, и других только понапрасну с пути сбивает. Грешно сказать, я уж с ним лукавить пытался, чтобы его из кабинета выманить, хоть ангелу Божию вроде и неприлично: пойдёмте, значит, передохнуть, время для обеденного перерыва. Нет, говорит, не могу служебный пост покинуть! Вдруг в моё отсутствие неаккредитованный покойник прошмыгнёт! Так вот и сидит, точно заноза в афедроне. Застрял бедолага между поту- и посюсторонним, и ни туда, ни обратно — ни в ту, ни в сю. Чем ему помочь, ума не приложу…

— Так мне что же, никаких бумажек собирать не нужно?

— Эх, мил человек! Одна треть горестей этого мира от жадности, вторая — от глупости, а третья, самая путаная, — от бумажек. Так что мой вам надёжный совет: идите налегке! Давайте что ли провожу вас ко входу, чтобы опять где не заплутали.

…Тут и сон мой закончился…

Год парящего орла

Белоголовый орлан

https://www.publicdomainpictures.net

Импортозамещение добралось наконец и до календаря.

Накануне НГ в соцсетях активно постили призывы не отмечать год хрюшки, а патриотично праздновать вместо этого год парящего орла — аккурат по заветам наших старославянских предков (нафантазированных позавчера кем-то из ролевиков-ариев).

Что характерно, на всех славяно-орлиных картинках-мотиваторах, которые мне довелось лицезреть, красовалось гордое фото раскинувшего крылья белоголового орлана, … аборигена Северной Америки, ставшего одним из символов США.

Американский орлан под видом российского орла как замена китайской свинье, — в принципе, это всё, что необходимо знать о славянском неоязычестве. И о концепции импортозамещения в культуре тоже.

2018: итоги

Позволю себе самоцитату:

«Если говорить про дела глобальные, то никаких сюрпризов уходящий год мне не принёс. Скажем, резко повысили пенсионный возраст — вроде бы событие в масштабах страны, но я на пенсию никогда особых надежд не возлагал, так что и обделённым себя не чувствую. В пионерском детстве мне, к примеру, внушали, что я буду жить при коммунизме. Но даже такому несмышлёнышу, как я, было очевидно, что риторика риторикой, а жизнь — сама по себе. Поэтому, когда коммунизм очевидным образом не состоялся, никакой утраты я не ощутил. Но дела глобальные от нас зависят мало, а вот в делах частных всем нам по силам умеренное чудотворство — стоит лишь по-настоящему загореться каким-то планом или какой-то идеей. Скажем, я ухитрился похудеть за пять месяцев почти на тридцать кг, и из умеренно пузатого мужчинки сорока с гаком лет сделался мужчинкой умеренно стройным. И для меня это, пожалуй, самое яркое событие в 2018 году».

http://vomske.ru/news/10751-itogi_goda_chem_vam_zapomnilsya_2018_god/

Copyright © 2019. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.