Author Archives: Сергей Демченков

Пора лонгкиссов

6

Саженец в снегу

Весну, как и любовь, все ощущают по-разному.

Вот для меня настоящая весна наступает только тогда, когда приходит пора лонгкиссов.

Есть такой жанр журналистики — лонгрид. Это когда в статье очень многа букафф.

А ещё есть особый жанр любовного общения. Я называю его «лонгкисс». Это когда разговор ведётся исключительно на языке поцелуев и поцелуи тянутся ну о-о-о-чень долго 🙂

Ты идёшь по длинной-длинной аллее сквера. Кругом, под деревьями и на прогалинах, ещё плотно лежит снег, но тёплый дорожный камень уже совершенно сухой и в унисон апрельскому солнцу играет жизнерадостными оттенками жёлтого и оранжевого.

Далеко впереди, словно статуи в скульптурной композиции, слившись в монументальном, неразмыкаемом объятии, стоят двое. Ты неторопливо приближаешься к ним, и все эти долгие-долгие пять минут они, прильнув друг к другу и ни на миллиметр не изменяя позы, продолжают целоваться. Ты, улыбнувшись, проходишь мимо. Через пять минут оборачиваешься — они всё ещё целуются.

И ты идёшь дальше, улыбаясь неведомо чему и понимая, что любовь сильнее снега, что это здорово — быть молодым, по-юношески глуповатым и счастливым. И что весна неизбежна.

Вчера я встретил таких парочек — целых две! 🙂

Кондратюк Дмитрия Петровича

Поклон

Изображение: www.wikimedia.org

Языковая норма меняется буквально на глазах.

Все помнят классическое чеховское: «Подъезжая к сией станции, у меня с головы слетела шляпа». Ещё не так давно подобное употребление деепричастного оборота (когда субъект действия у деепричастия иной, чем у основного глагола), считалось одной из «лакмусовых» ошибок, позволяющих легко отличить культурного человека от некультурного. Сегодня эту ошибку массово допускают даже в интеллигентной среде, и рано или поздно (скорее уж рано 🙂 ) она, без сомнения, канонизируется и примет статус правомерного синтаксического варианта.

Другая характерная тенденция — переход склоняемых фамилий в несклоняемые (или, что ещё любопытнее, в политкорректно склоняемо-несклоняемые — в зависимости от желания носителя).

Готовили вчера один кафедральный документ — как водится, в специальной программе (ты вводишь даты, места практик, руководителей, она автоматически вставляет фамилии). Читаю:

«Направить для прохождения практики:
1. Иванову Светлану Ивановну.
2. Кондратюк Дмитрия Петровича.
3. Пава Елену Сергеевну.»

Фамилии, разумеется, взяты от вселенской балды, но по точной грамматической аналогии с реальными.

— Опаньки! — говорю. — С пунктами вторым и третьим неувязочка вышла. Как бы нам исправить? Вроде же была в программе возможность вручную задавать для фамилий падежные окончания?

И правда, была. Да сплыла. Точнее возможность осталась, но ни у кого из секретарей нет права доступа. Пришлось вызнавать, у кого такие права есть: всё-таки филфак, тудыть его в качель, — неплохо бы обойтись в официальной документации без грамматических ошибок 🙂

Соответствующие инстанции в положение вошли и пообещали баг пофиксить. Но задали прекурьёзный вопрос: «А вы уверены, что студенты не будут против того, чтобы их фамилии склонялись?».

Хотелось ответить на вопрос вопросом: «А их-то желание тут при чём??? Есть никем ещё не отменённая литературная норма, вот и пускай переносят своё горе молча. А если им, например, в Законе об образовании что-то не понравится — тоже пойдём навстречу и оперативно подкорректируем на университетском уровне?!».

Но вообще-то желания эти очень даже при чём 🙂 Пока ещё нет. Но завтра или послезавтра — непременно.

Языковая норма, как и норма юридическая, со временем всегда уступает желанию большинства.

Почтальон

«Тестовый запуск беспилотного летательного аппарата «Почты России» с посылкой закончился крушением коптера»

Как говорится, кто бы сомневался! 🙂

И вишенка на торте:

«Владелец беспилотника «Эра-52″ Андрей Нестеренко рассказал, что аппарат имел 10 тысяч налёта без каких-либо поломок».

http://m.maks-portal.ru/obshchestvo-sochi/pervyy-rossiyskiy-bespilotnik-pochtalon-razbilsya-ne-doletev-do-adresata

Первоапрельское

Подушка с кошками

Вообще-то, вопреки распространённому мнению, летать на подушке несложно.

Во-первых, надо правильно выбрать летательное средство. Прямоугольные подушки подходят для этого много лучше, чем квадратные. Квадратной сложнее управлять в полёте. Она куда как более бестолковая и неповоротливая.

Во-вторых, в положении стоя надо прижать подушку к груди, крепко держа её за верхние углы. И вот тут самое главное. Плавно оттолкнувшись обеими ногами от земли, можно взлетать. Но при этом надо ни на вот столько не сомневаться в возможности полёта. Даже глубоко запрятанного в пыльные чуланчики души опасения, что у вас может не получиться, быть не должно. Иначе и правда ничего не выйдет: я проверял.

В-четвёртых, следите за высотой. Предоставленная сама себе, подушка начинает стремительно заваливаться вниз. Однако стоит даже чуть-чуть приподнять её передний край, как вы рискуете мгновенно набрать несколько десятков метров.

И в-пятых.

Разумеется, лучше всего полёты на подушке удаются во сне 🙂

Логическое ИЛИ

Буриданов осёл

Изображение: http://philosophical-bestiary.narod.ru

Постараюсь обойтись без специальной терминологии и объяснить всё на пальцах.

Обычно союз «и» используется в значении «и» (я же говорил, что всё будет просто! 😉 ). Например: «Лекции на филфаке должны читать лингвисты и литературоведы» — то есть и те, и другие.

Но в определённых случаях (в частности, когда речь идёт о двух множествах, одно из которых представляет собой качественно более совершенное подмножество другого) этот союз приобретает значение «или/и». К примеру: «Лекции на филфаке должны читать кандидаты и доктора наук» — то есть могут и те, и другие, но могут и только доктора, поскольку они по определению должны иметь более высокую квалификацию, чем кандидаты.

Эти оттенки смысла отлично понимают все носители языка. Поэтому, когда в модернизированных образовательных стандартах появилось упоминание о том, что руководители магистерских программ должны участвовать в международных и национальных научных конференциях, никто этому значения не придал.

Национальные (то бишь всероссийские) конференции в большинсве вузов давно уже извели за ненадобностью: международные выше по статусу, и все в них регулярно участвуют. Так что оснований для беспокойства никто в этой невинной фразе не усмотрел.

Но бюрократические крючки глухи к оттенкам смысла и, как выяснилось с полгода назад, независимо от контекста, понимают «и» только в значении «и». То есть обязательно надо иметь в портфолио как международные, так и всероссийские. Иначе — несоответствие требованиям образовательного стандарта! (то есть опупительные кранты, в переводе на современный русский).

Вот тут-то и грянул апокалипсис. Руководители магистратур взглянули на себя и поняли, что все они наги, как свежевылепленный из глины Адам: международных конференций — тьма, национальных же — ни одной.

Как резко взлетела на этой волне популярность некоторых малахольных научных междусобойчиков, как вузы, один за другим, в пожарно-эмчээсном порядке стали затевать всероссийские конференции — особая история.

Вы скажете: «Бред собачий! Даже самый тупорылый чиновник поймёт, что тут имеется в виду: надо, чтобы руководитель магистерской программы вёл активную научную работу и был признанным специалистом в своей области. Участие в статусных (а не сугубо местечковых научных мероприятиях) — один из показателей признания в профессиональном сообществе. Как и публикация в авторитетных научных изданиях, о чём, кстати, тоже говорится в стандарте».

А вот и нет! Ничего-то вы не разумеете в оценке качества образования!

На прошлой неделе потрёпанным, но, к счастью, живым вырвался из аккредитующих когтей Рособрнадзора Новосибирский государственный технический университет.

Читаем в заключении эксперта: «Научный руководитель, назначенный обучающемуся, не осуществляет апробацию результатов научно-исследовательской, творческой деятельности на национальных конференциях, что является нарушением п.7.2.3 ФГОС».

Резюме: «Несоответствие».

Вердикт: не аккредитовать на этом фантомном основании всю укрупнённую группу направлений подготовки к чёртовой матери!

Всё абсолютно немыслимое и невозможное когда-нибудь да происходит.

От Слуцкого до Вайнштейна

Sexual harassment

Фото: http://www.creative-commons-images.com/

Есть две в равной степени отвратительные поведенческие модели в ситуации публичного скандала.

В странах Западной Европы и США, с их стойкими индивидуалистскими традициями, абсолютной нормой является модель истерического дистанцирования.

Единичный информационный вброс, связанный с любой из «запретных» тем (расизм, сексизм, антисемитизм, харассмент и т.д.), вызывает лавинообразную реакцию: все заинтересованные стороны, чтобы избежать вовлечённости в скандал, стремятся публично дистанцироваться от запятнавшей себя персоны или организации (выступают с осуждающими заявлениями, разрывают контракты, подают судебные иски).

При этом фатальным для репутации и карьеры становится сам факт обвинения, а не факт действительной вины. Страх подхватить от будущего изгоя инфекцию «социальной смерти» столь силён, что достаточно одних голословных утверждений (он меня домогался! он ненавидит геев!), не подкреплённых никакими доказательствами, и уж тем более решением суда, чтобы полностью уничтожить человека.

В странах традиционалистского уклада господствует противоположная, но не менее эффективная (с поправкой на общественный климат) модель круговой поруки: под давлением «снизу» не сдавать своих ни при каких обстоятельствах: бесстыдно игнорировать очевидное, называть чёрное белым, выступать с абсурдными встречными обвинениями в стиле «сам виноват». Под давлением «сверху» своих, напротив, сдают дисциплинированно, безвопросно и незамедлительно.

Особенно интересны ситуации, когда реакция «сверху» запаздывает, так что за короткий промежуток времени со стороны одних и тех же лиц удаётся последовательно наблюдать обе полярные реакции на случившееся.

Впрочем, первая модель (агрессивное дистанцирование, переходящее в травлю, как способ продемонстрировать свою лояльность в отношении официально принятых ценностей) для традиционалистских обществ также характерна. Разве что круг «запретных тем» в этом случае иной (в нашем случае, главным образом, то, что связано с «правильным» и «неправильным» пониманием патриотизма).

Любимая работа

Ветка сосеы на снегу

Хотелось бы как-нибудь взять полноценный отпуск в середине весны. Примерно так на месяц. Чтобы никто не писал и не звонил, не дёргал по разным ненужным поводам.

И весь этот месяц ходить, как на работу, в лес на весь день, с чаем в термосе, с шоколадкой или плюшками на перекус.

И день за днём следить по сотням мелких примет, как медленно отступает зима: как проседает на прогалинах снег, спекаясь ноздреватой коркой, как углубляются и темнеют впадины у берёзовых стволов на южной опушке, как наполняются густой утренней синевой проложенные мною по глубокоснежью тропинки.

Когда-нибудь (если, конечно, человечеству удастся просуществовать так долго) созерцание и размышление, несомненно, будут признаны одной из высших форм творчества.

Сейчас это занятие считается досугом. Однако на контрольных весах мироздания, способных измерить абсолютную ценность всякого явления (безотносительно к его сиюминутной, практической полезности — с позиций сегодняшего дня, нынешнего века, нашей эпохи), этот досуг безоговорочно перевесит то, что мы с вами называем сейчас работой.

P.s. Из моих ответов на комментарии к этому посту на «Facebook»:

В относительном измерении, т.е. до тех пор, пока мы мыслим в исторических масштабах (с позиций конкретной эпохи, конкретной культуры, конкретного профессионального или неформального сообщества), можно выделить некоторые условно объективные смыслы бытия (т.е. такие, которые разделяются значительной частью представителей сообщества). Но в абсолютных масштабах любые локальные ориентиры, как бы незыблемы они ни казались, утрачивают значение: вспомним максиму Камю о «Бесах» и чашке кофе. Когда мы приближаемся к предельным величинам, единственное «объективное» мерило, которое остаётся (за утратой всех прочих) — это экзистенциальная наполненность события, т.е. его глубоко субъективный смысл. Сегодня максимально значимые для меня смыслы мало кем разделяются, но на самом деле это всего лишь вопрос культурных и личностных предпочтений, которые неоднократно менялись на противоположные даже в малых исторических масштабах. Например, в восприятии средневековья любая созидательная деятельность ничтожна в сравнении с внутренним, духовным деланием.

В аспекте самоосуществления индивида любое внутреннее событие обладает безмерно большей ценностью, чем любое внешнее. Это аксиоматическое положение. Ориентация на внешнее позволяет успешно осуществиться в социальном плане, однако препятствует экзистенциальному самоосуществению.
В то же время внутреннее событие часто провоцируется событием внешним. Экзистенциальная продуктивность внешнего события определяется исключительно особенностями нашей личности. Для меня, с учётом моей душевной конституции, поход в лес порождает внутренние события огромной экзистенциальной напряжённости, в отличие от похода, скажем, на работу. Но допускаю, что для кого-то соотношение окажется прямо противоположным.
Я намеренно говорю только об экзистенциальной ценности события, не затрагивая вопрос о его социальной значимости. Как я уже говорил в другом комментарии, понимание социальной значимости события исторически и культурно изменчиво — в больших масштабах это одна из самых ненадёжных переменных.

Ура! Весна!

Ура! Весна

Последний, пятый, месяц зимы подходит к концу 🙂

Неделю назад наткнулся в лесу на такую надпись. Весна близко! 🙂

Чума XXI века

Aids спид

Изображение: www.pixabay.com

Недавно я писал про симулякры (мнимые сущности, которые всем представляются реальными). И вот сегодня вспомнился ещё один сюжет на эту тему.

В пору моего детства и юности СПИД был проблемой номер один, заботившей всё прогрессивное человечество. Вирус, явившийся из ниоткуда — словно из ящика Пандоры — грозил выкосить цивилизацию под корень. Все прочие глобальные угрозы (возможность ядерной войны, экологическая катастрофа и т.п.) отступили перед лицом новой, куда более страшной напасти.

На поиск лекарства от «чумы XXI века» тратились колоссальные средства. СМИ во все тромбоны и валторны дудели об эпидемии неизлечимой болезни.

Помнится, на волне спидомании в России миллионными тиражами издавалась даже особая газета с «брендовым» названием — «СПИД-инфо». Впрочем, про СПИД там, по-моему, писали мало — больше про секс 🙂

Закономерным апофеозом этой истерии стало создание эффективных препаратов, позволяющих если и не излечить болезнь, то практически полностью затормозить её течение.

Так что наркоманские ушлёпки и безмозглые человекообразные, каждодневно трахающиеся с кем попало — без разбору и без презерватива, — теперь могут ширяться и … (эх, хотелось сказать в рифму! — да лучше промолчу) … спокойно, зная, что человечество о них позаботилось.

Да, я отдаю себе отчёт, что заразиться СПИД-ом могут не только представители так называемых «групп риска», но и самые обычные люди — из-за медицинской небрежности или простой случайности.

И да, я отдаю себе отчёт, что всякая смерть одинаково трагична, независимо от личных качеств умершего.

Для самых туго въезжающих: я не о том, что сострадания и заботы заслуживают лишь «праведники». Я о несоразмерности самой угрозы и всеобщего иррационального ужаса перед лицом этой угрозы.

К примеру, среди моих знакомых, ближних и дальних, с «чумой XXI века» не сталкивался никто.
Но не проходит и полугода, как я узнаю, что ещё кто-то из моих знакомых лёг в гроб или в больницу с диагнозом «рак». Причём всё чаще жертвами этого заболевания становятся молодые люди, и даже дети.

Рак — вот подлинная чума нынешнего столетия.

Впрочем, лекарство от него искать недосуг — надо сначала предотвратить все симулятивные апокалипсисы. Тогда, глядишь, и до всамделишних руки дойдут.

P.s. Из моих ответов на комментарии к этому посту на «Facebook»:

Рак и СПИД, конечно, сложно ставить на одну доску. Но есть и более близкая параллель — я не стал её приводить, опасаясь, что меня неправильно поймут и даже заподозрят в злой издёвке или глумлении.

Есть «тихий убийца», про которого редко вспоминают и которого мало кто принимает всерьёз — это ожирение. Как и ВИЧ, ожирение — это заболевание-катализатор: само по себе оно не является причиной смерти или фатальных последствий для здоровья, оно лишь ослабляет организм, создавая благоприятные условия для развития действительно серьёзных заболеваний. Т.е., с медицинской точки зрения, человек умирает, скажем, от диабета, хотя первопричиной было ожирение. Как и ВИЧ, это медленно действующий фактор: фатальные последствия могут наступить через годы, и даже через десятилетия. Как и в случае с ВИЧ, существуют простые и надёжные меры профилактики, которые позволяют свести риск заболевания к минимуму, хотя вероятность заболеть по независящим от тебя обстоятельствам (например, в результате лечения гормональными препаратами или в силу физиологической предрасположенности) никак нельзя сбрасывать со счетов.

Есть и существенное отличие: СПИД необратим, ожирение обратимо. Но полностью параллельные линии бывают только в геометрии. Сегодня ожирение уносит намного больше жизней, чем СПИД, и тоже принимает характер эпидемии.

Между тем больной ВИЧ в современной культуре — всегда герой драмы, толстяк же — герой исключительно комедии. Первому мы политкорректно сострадаем, второму пренебрежительно говорим: «Сам виноват! Жрать надо меньше».

Я говорил здесь не о том, насколько опасен СПИД (и какое из заболеваний фатальнее), а об особенностях нашего восприятия.

Есть две, как минимум, равнозначные и сопоставимые по масштабам проблемы. При этом одна воспринимается обществом как глобальная катастрофа, вторая же и вовсе не воспринимается им как проблема.

#мойвыбор

Если ты уверен, что твои действия ничего не изменят к лучшему и если ты не уверен, что твои действия ничего не изменят к худшему, единственно разумный выбор — это бездействие.

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.