Tag Archives: Поэтика реальности

Любимый художник

Тюлевая штора. Закат в стиле ташизма

Закат — один из моих любимых мастеров. 
Серьёзно! Здесь нет никакого эстетничанья или кокетства.

Больше всего я люблю его пейзажные полотна. Но в последние годы как-то невзначай открыл для себя новую грань его творчества. 

Его работы в стиле абстрактного импрессионизма или ташизма превосходны. 

Во-первых, богатство тонов и эти изящные плавные переходы из света в тень и обратно.

Во-вторых, удивительно тонкое чувство фактуры. Как правило, для художника главное в картине — изображение; полотно — лишь поверхность, на которую оно нанесено. Здесь изображение, напротив, создаётся фактурой. Без фактуры полотна не было бы и самой картины.

В-третьих, потрясающая способность создавать полностью немиметический текст на основе объектов «плотной», материальной реальности. Вывод символических объектов за пределы законов реальности не такое уж великое достижение. Вывод реальных объектов за пределы законов реальности без каких бы то ни было насильственных трансформаций, только благодаря энергии света и цвета, — это достижение, перед которым я снимаю свою лыжную шапку.

В-четвёртых, способность писать одинаково гениальные полотна как в сугубо реалистической, так и в сугубо авангардной стилистике. Качество редчайшее для художника.

И в-главных, любимый мною мастер никогда не опускается до дешёвых интеллектуальных разглагольствований об искусстве. 

За это я его особенно ценю 😉

Птичья клинопись

Следы птиц на снегу

Птичья клинопись

Коктейль «Ночной Ханты-Мансийск»

Ночной Ханты-Мансийск с высоты птичьего полёта

Коктейль «Ночной Ханты-Мансийск» надо подавать в бокале чёрного стекла, охлаждённым до температуры таяния льда.

И непременно — с грейпфрутовым ломтиком ранней луны, элегантно оттеняющим смородинно-таёжное черновкусие напитка.

Ночной Ханты-Мансийск с высоты птичьего полёта

Реклама vs PR и урбанистическая метафора

Реклама реабилитационного центра на ограде помойки

Туалет. В ожидании чуда

Сейчас я на пальцах объясню разницу между рекламой и пиаром — в лучших традициях пособий для чайников. Посмотрите на эти картинки. С чисто рекламной точки зрения, такие решения оправданны, поскольку соотношение затраченных ресурсов и полученного эффекта здесь будет положительным.

Читать дальше »

Конечно, презентабельнее было бы откупить билборд в центре города, но если денег на такую затею нет, сгодится и мусорка — какая-то часть целевой аудитории всё равно на это клюнет. А вот пиар-эффект «мусорная» реклама даёт, безусловно, отрицательный. В краткосрочной перспективе она худо-бедно работает, в долгосрочной — вредит, подрывая имидж организации или продукта.

Будет ли устойчивым ваш бренд, если первая возникающая в связи с ним ассоциация, — это помойка?

Итак, делаем вывод: с точки зрения пиар-эффекта, внешний контекст много более важен, чем с рекламной.

Но это было только занудное предисловие — для разогрева. Строго говоря, какова задача всех предисловий? — поселить в душе у читателя чувство согревающей сердце предопределённости. Открывший книгу должен проникнутся мыслью, что он обречён её прочесть.

Предисловие — всё равно что добрачные отношения. На этом этапе у тебя есть ещё законное право повыкобениваться: дескать, не мила мне невеста — не пойду я с нею под венец! Но первая страничка текста — это тот негласный рубеж, перейдя который, порядочный человек обязан жениться и, как бы отношения ни складывались, дошкандыбать рука об руку до самого финала. Так вот: к чему всё это затевалось?

Посмотрите ещё раз на эти картинки. Когда два абсолютно плоских и примитивных текста (например, как здесь: указатель и указатель, рекламный баннер и помойка) неожиданно сходятся в городском пространстве, нередко возникает то, что я называю урбанистической метафорой: между двумя плоскостями рождаются мощные семиотические токи, смысл из раскатанного в лепёшку (до полной однозначности и прозрачности) неожиданно становится сложным и многомерным.

Взять хотя бы раздражающе неполиткорректную, гнусную в своём вещественном натурализме, правдивую и безнадёжную метафору социальной реабилитации, невольно начертанную прижимистыми рекламщиками на помоечной ограде. Не говорит ли о нашей жизни и нашем обществе один этот неприметный символ больше, чем сотни страстных публицистических опусов?…

P.s. Спасибо Юлии Ревякиной за такое чудесное фото о нашей неискоренимой жажде чудесного! 🙂

В журчаньи струй

Писающий мальчик. Фонтан

Фото: www.wikimedia.org

[Внимание!!! Тонко чувствующим натурам не читать!!!]

Захожу в университетский туалет. В соседних кабинках два приятеля, по-видимому, изрядно перепивших «Кока колы», обсуждают знакомство с девушкой. Под бодрое журчанье струй, неторопливо движется беседа.

— Кстати, а как её зовут? — вдруг спрашивает тот, что в кабинке слева.

Долгая-долгая пауза. Лишь две струи по-прежнему энергично плещут в унисон.

— Не знаю… — слышится задумчивый ответ.

И тут внезапно все звуки смолкли. И наступила полная тишина…

Нашатырь

Постнов. Смерть в России X - XX веков

Я шёл по перрону. Был тот неопределённый час между поздним вечером и ранней ночью, когда небо ещё подсвечено тусклым бледно-голубоватым неоновым светом, но на улицах уже зажигаются фонари. Впереди, держась за руки, бодро вышагивала ехавшая со мною в одном вагоне влюблённая пара.

А навстречу нам, бережно прорезая толпу пассажиров, двигалась машина скорой помощи.

Читать дальше »

Жизнь, в отличие от искусства, не знает банальности и не нуждается в остранении. Бесконечно повторяясь в одних и тех же формах, болезнь тем не менее остаётся болезнью, смерть — смертью, пошлость — пошлостью, а любовь — любовью.

Искусство подобно тряпице, на которую капнули нашатырным спиртом. Оно легко впитывает в себя резкий, отрезвляющий запах живого бытия, но не может его удержать. Эфирные вещества быстро выветриваются — и вот мы уже держим в руках какой-то странный, ни к чему не годный лоскуток.

И добро бы, пахло дорогим французским парфюмом, так нет же! Говорю вам: нашатырь, истинный нашатырь!

Художник прикладывает невероятные усилия, чтобы закрепить этот запах. Работа экзистенциального парфюмера требует адского мастерства и невероятной тонкости: чуть ошибся в ингредиентах — и все труды насмарку. При том каждый раз эту работу приходится начинать с нуля: надёжных рецептов здесь нет; есть лишь почти невероятные удачи и озарения.

Живое бытие — самый сложный материал для творчества (я сейчас не про мимесис, друзья, — вовсе не про него).

Не без усилия преодолевая сопротивление могучей вокзальной двери, я думал, как тривиально и надуманно выглядела бы эта сцена со скорой в романе. И какой будничной и одновременно трагической простотой был наполнен этот эпизод в действительности, где болезнь всегда остаётся болезнью, смерть — смертью и любовь — любовью…

Интернет и забор

Надпись на заборе: хуй, Набоков Камера обскура

Забор — единственное подлинно плюралистическое пространство письма, где парадоксальным образом могут соседствовать разные типы дискурса, не посягая ни на чужую территорию, ни на чужую идентичность.

Интернет (если рассматривать его как целое) плюралистичен, но присущее ему отсутствие расстояний эквивалентно абсолютной пространственной дистанции. Это тот случай, когда ноль равен бесконечности. Про два произвольно взятых сайта нельзя сказать, близки ли они в пространстве, и насколько. Это два полностью автономных топоса.

Читать дальше »

Плюрализм Интернета — мнимый (о псевдошизоидности Всемирной Паутины ещё в конце 90-х говорил Сергей Корнев).

Глобальная Сеть подобна жёлтому дому: это множество одновременно звучащих монологов, каждый из которых замкнут в своей собственной крошечной палате. В Сети интертекст торжествует над тектом. Невероятная лёгкость перемещения достигается здесь благодаря чрезвычайной сложности совмещения.

В структурном и содержательном отношениях Интернет демонстрирует две антиномичные тенденции: структурно он тяготеет к единству и тотальности, содержательно — к бесконечной дифференциации. Любая структурная агломерация в его составе (будь то блог-платформа, социальная сеть или видеохостинг) тотчас же тотчас же распадается на тысячи и миллионы замкнутых «авторитарных» пространств.

Интернет — не конкретный сайт, а Интернет как таковой — невозможно последовательно читать как единый текст — а только суетливым птичьим постмодернистским препрыгиванием с одной интертекстуальной ветки на другую.

Постмодернистский текст (текст как процесс творческой рецепции, а не как замкнутое и завершённое произведение, служащее для неё отправной точкой, — вспомним Барта) собран из множества разнородных фрагментов. Иначе говоря, ролан-бартовский постмодернистский текст — это серия совершённых читателем интертекстуальных переходов. Здесь силён фактор случайности, но нет ни на грош плюрализма. Такой текст всем хорош, кроме одного, — он полностью сконструирован нами, и в этом смысле он ничуть не менее авторитарен, чем любой другой. А может даже — и поболее.

Забор дарит читателю редкую радость соприкосновения с подлинно свободным и неурегулированным текстом, без всякого намёка на авторитарность.

Поэтому я ценю Интернет.

И люблю читать заборы.

Сократ рыдает

Статуя Сократа перед Югорским государственным университетом

В Ханты-Мансийске дождь. На пальцах Платона, который, горделиво подбоченившись, стоит перед главным корпусом Югорского университета, набрякли капли воды. В ушах философа красуются прозрачные водяные клипсы.
Его учитель Сократ, восседающий рядом с хитроватой мужицкой усмешкой, сегодня, не скрываясь, рыдает в три ручья. Дождевые слёзы проложили длинные извилистые бороздки на его умном, выразительном лице.

Историческая справедливость

Вывеска магазина Гастроном. Оторвано начальное Д.

Я люблю, когда восстанавливается историческая справедливость. Причём не в каком-то там абстрактном политическом в смысле, а в самом простом и конкретном: когда жизнь, вопреки нашей хозяйственной суете, вопреки всей этой непрекращающейся борьбе с энтропией, обнаруживает своё неизменное естество — порой забавное, порой нелепое, порой пугающе-чужеродное.

Когда-то давно здесь появился магазин «Гастроном». Потом он закрылся и почти сразу доморощенные юмористы отодрали с вывески начальное «Г». Подвальчик, переименовавшись таким образом в «Астронома», долго стоял пустой. В этом была своя логика, ибо  пространства, которые изучает астрономия, на 99 процентов состоят из пустоты.

Потом подвальчик реанимировался. Вывеску починили. Проработав несколько лет, он опять приказал долго жить. Местные юмористы тотчас же снова взялись за вывеску…

И всё вернулось на круги своя 🙂

Изнанка Вечного огня

Изнанка Вечного огня: газовый счётчик

Изнанка Вечного огня

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.