Tag Archives: Поэтика абсурда

Законы о беззаконии

Фото: www.pixit.com

В Российской империи издавна принято принимать «законы о беззаконии».

Эта удачная формулировка принадлежит В.Г. Короленко и относится к правовым реалиям позапрошлого столетия, когда решением отдельно взятого полицейского чиновника в «административном порядке», без судебного разбирательства, можно было на неопределённый срок посадить в тюрьму или отправить в ссылку любого политически неблагонадёжного гражданина.

Свежепринятые законы об «иностранных агентах» и о клевете достойно продолжают эту традицию.

Теперь виновным в уголовном (!) преступлении может быть назначен всякий, кто примет участие в протестном мероприятии, зачинщиком которого выступает лицо или организация, признанное(ая) властями иноагентом.

Также в уголовном (!) преступлении может быть обвинён любой человек, опубликовавший (например, на своей странице в соцсети) информацию, первоисточником которой является СМИ-«иноагент» (независимо от того, из каких источников он эту информацию получил на самом деле).

Конечно, назвать подобные юридические аты законами в строгом смысле слова язык не поворачивается. Хотя чисто технически они будут функционировать именно в этом качестве.

Сейчас я объясню, чем грамотно проработанный закон отличается от юридической ловушки. Всё просто до безобразия. Закон должен чётко и недвусмысленно определять границы НЕдозволенного. То есть потенциальному правонарушителю необходимо с предельной ясностью понимать, чего именно ему делать ни в коем случае нельзя.

Новые же законы «о нелояльности» относительно чётко определяют лишь рамки безусловно дозволенного (это всё то, что находится вне сферы их прямого регулирования).

Например, можно смело постить фотки котиков. Или публично петь дифираибы чиновникам. В этой ситуации уголовную ответственность нести гарантированно не придётся.

Что же касается собственно состава «преступления», то он намеренно определён столь размыто, что преступным может оказаться любое подпадающее под действие закона РАНЕЕ СОВЕРШЁННОЕ деяние, которое ВПОСЛЕДСТВИИ представителями власти будет расценено как преступное 🙂

Самая же любопытная юридическая инновация, попирающая все базовые принципы правосудия, состоит в том, что потенциальный агент тлетворного влияния, ещё не будучи официально таковым признан, должен сам признать себя таковым, заблаговременно уведомив об этом политическом камингауте соответствующие компетентные органы. В противном случае — догадайтесь с трёх раз! 🙂

Удивительно — с первой попытки! Да, именно так: он снова становится потенциальным уголовником..

Это напоминает мне законодательную инициативу нижегородского военного губернатора Бутурлина (истово подвизавшегося на госслужбе во времена императора Николая I).

В целях предотвращения пожаров от которых сильно страдала вверенная ему губерния, он обязал всех домохозяев не позднее чем за два часа до непредвиденного возгорания уведомлять об этом компетентные службы. С  тех же, кто почему-либо не успевал предупредить о пожаре заранее, предполагалось строжайше взыскивать :))

Единственное, что должно было утешать нарушителей противопожарного законодательства, — Бутурлин делал это от первозданно чистого сердца и с благими намерениями 🙂

Мы же и этого невеликого утешения сегодня лишены.

https://meduza.io/feature/2020/12/28/budte-gotovy-podatsya-v-inoagenty-inache-shtraf-i-vozmozhno-pyat-let-tyurmy

Словесный пердёж

Есть странное выражение: «Талантливый человек талантлив во всём».

Если у кого-то классно получается бить в морду (или лупить по мячу, или петь попсу, или играть в кино), это отнюдь не предполагает, что его мнение по всем остальным вопросам должно иметь хоть какое-то значение.

Скажем, человек путём неустанных многолетних тренировок выучился пердеть столь искусно, что может теперь, избавляясь от газов, наигрывать сфинктером разные занятные мелодии.

Это автоматически делает его экспертом в области семейных отношений (внешней и внутренней политики, экономики, русского языка и т.д.)?

Будем теперь всерьёз обсуждать, что он сказал по тому или иному вопросу?

Друзья, простите, но пердёж — это вообще не повод для обсуждения.

Набрали лояльных, а требуют как с умных

Текст на скриншоте — из официальной рассылки Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина.

Вы скажете: «Стоит ли так цепляться к случайной опечатке? У кого их не бывает?»

У всех бывают. И сам я отнюдь не исключение.

Но когда я вспоминаю, как совсем недавно ректор ГИРЯП Маргарита Русецкая публично одобряла ошибку во фразе: «Вы одобряете изменения в Конституцию РФ?», я вижу здесь не случай, а тенденцию.

Какую?

Ту самую, которую так точно и лаконично изъясняет фраза, вынесенная в заголовок (подслушал её, кстати, мой коллега Иван Жуков в самых недрах народной жизни):

Набрали лояльных, а требуют как с умных.

Когда лояльность начинает цениться много выше профессионального мастерства, когда она становится определяющим критерием карьерного роста, когда её недостаток воспринимается как самое страшное нарушение трудовой дисциплины — тогда с тишайшей неудержимостью тараканов начинают вылезать изо всех щелей бюрократической системы эти мелкие нестыковки, неувязки, простои, опечатки, ошибки, издержки, рассогласования…

Потому что за ум отвечает голова. А за лояльность — спинной хребет.
И если всю трудовую энергию, весь свой пыл, все амбиции стабильно расходовать на прокачку гибкости позвоночника, ум постепенно за невостребованностью теряет хватку.

К тому же слишком часто политкорректно ситуативная логика спинного мозга вступает в противоречие с подлинной прямолинейной логикой.

Впервые заметив у себя на кухне таракана, можно отмахнуться от этого тревожного предвестия: «Подумаешь, видИолекция! Один прусак квартиру не загадит. От соседей забежал, должно быть».

Можно, конечно, и отмахнуться.

Но куда надёжнее будет запастись хорошим интеллектуальным инсектицидом 🙂

Надзорпозор

Изображение: www.freeimg.ru

Все эти «-надзоры» давно пора уже распустить.

Правда.

И «Роском-«, и «Рособр-«. С деятельностью прочих незнаком, но думаю, что сводится она к тому же самому:

— поиск микроскопических формальных несоответствий вместо проверки по существу;

— назначение несоразмерных «вине» взысканий (закрытие за любую в надлежащем месте не поставленную закорючку — или поставленнкю в ненадлежащем);

— фэнтезийно нелепая интерпретация законодательства, во многих случаях противоречащая не только здравому смыслу, но и прямому предназначению конкретного закона (как в этом примере с «языками издания»);

— постоянная «тихушническая» смена правил игры (то, что ещё вчера было дозволено, сегодня уже непростительный грех — причём узнать об этом можно только на собственном горьком опыте либо от коллег, уже набивших шишки; о том, что эксперты «-надзора» с такого-то числа начинают руководствоваться новой интерпретацией закона, нигде, само собой, не сообщается);

— как следствие всего этого бардака, склонность отдельных экспертов к собственной углублённой трактовке законодательства (в результате то, что для одного эксперта норма, другим расценивается как недопустимое нарушение).

Впрочем, не в «-надзорах» как таковых дело: они не сами (исключительно из личной и корпоративной вредности) всё это понапридумывали, а, как умели, отозвались на общую тенденцию к формализации управленческих процессов и закручиванию гаек..

https://www.amur.info/news/2020/11/08/180752

Для рамочки

Рамочка: www.pixabay.com

Коллега сейчас судится с руководством университета, настаивая на отмене выговора, который она получила после жалобы студентки на предвзятое отношение преподавателя.

Я не стану комментировать ход этого процесса и взаимные претензии сторон. Во-первых, потому что не вижу здесь безусловно правых и безусловно виноватых. А во-вторых (и в главных!) потому, что обсуждать надо первопричины, а не последствия.

Мне хотелось бы поговорить об основном виновнике всех подобных конфликтов, который, будучи тысячелико-обезличен и, как следствие, неуловим для крикливого, поспешного суда общественности, спокойно продолжает в монастырской тиши министерских кабинетов делать своё чёрное дело, стравливая одних невиновных людей с другими в простодушной уверенности, что это и есть его (всех этих безликих тысяч) священно-профессиональный долг.
Я хочу поговорить о бюрократии.

Мы на своей почти шестой части суши давно пытались построить что-нибудь всесторонне-монументальное: сначала коммунизм, потом страну развитого социализма, наконец — просто развитую страну. Но единственное, что нам удалось в итоге монументально натяпляпать, — это всесторонне развитый бюрократизм.

Власть бюрократов ведёт к повсеместному торжеству бумаги над здравым смыслом, когда любое решение принимается не потому, что так ПРАВИЛЬНО, а исключительно потому, что так ПОЛОЖЕНО (независимо от того, есть ли в этом хоть какая-то реальная потребность).

В бюрократической системе ценностей вопрос качества стоит не то чтобы на последнем месте — он вообще не стоит.
Качество любой работы бюрократами духа оценивается исключительно по формальным показателям.

Чёткие формальные рамки в любом небалдагонном, ответственном деле нужны. Но рамка не самоценна. Единственная её задача — поддерживать и беречь то истинно ценное, что она обрамляет.

Год за годом все эти минобры с рособрнадзорами, то и дело меняющие имена, как змея шкуру, с нарастающим остервенением трясутся над рамкой.

Руками не прикасаться! Только специальной кисточкой!!! И чтоб поддерживали, раздолбаи, оптимальный для рамки температурный режим!

Полградуса в плюс или в минус — гуманитарная катастрофа!!! А уж ненароком поцарапать — и думать не моги! С такими вандалами разговор короче пистолетного выстрела: отозвать у них государственную аккредитацию к чертям собачьим — за пофигизм и непочтительное отношение к образовательным стандартам.
Все силы, все человеческие — и поистине нечеловеческие! — ресурсы брошены на уход за рамкой.

А полотно меж тем неспешно ветшает: вспарывают поверхность краски новые микротрещины, сочные некогда цвета блёкнут, а по углам — вообще целые куски отваливаются.

Приходит раз в полгода обозреть картину Высочайшая Чиновная комиссия. Все как один в костюмах от кутюр — и в полном сознании собственной Абсолютной Незаменимости.

Придирчиво и долго созерцают, выстроившись полукругом. Прищурив один глаз, всматриваются под углом к свету. Встревоженно цокают толстыми от непрерывного витийствования языками.

— Валерий Николаевич, а ведь за эти полгода вроде так ничего и не улучшилось?

— Сергей Сергеевич! Да уж какое там улучшилось! Вы только посмотрите: вся эта, как её, штукатурка…

Сбоку торопливым шёпотом:

— Краска! Лерий Лаевич, краска!

— Вот именно! Как я и начал уже говорить, когда меня перебил мой референт, краска вся, значит, неприкрыто сыплется, будто листья в октябре!

— Вот-вот! Принимаем мы тут с вами, Валерий Николаевич, неотложные меры, принимаем, а между тем, натурально, хрень какая-то творится: Платон, например, справа уже вконец облез…

— Сергей Сергеевич, там же у нас справа вверху, согласно штатному расписанию, вроде не Платон, а Сократ…

Отчаянный шёпот сбоку:

— Ломоносов! Лар-Леич, Ломоносов!

— Товарищ референт! Вы бы уже с какими-нибудь конструктивными предложениями что ли выступили! Перебиваете раз за разом непосредственного руководителя и перебиваете!

…слышится короткий, жалобный всхип откуда-то сбоку..

— Так всё-таки что делать-то будем, Валерий Николаевич?

— Сергей Сергеевич, поверите ли — ума не приложу! Всё ведь перепробовали! За рамкой у нас уход — идеальный. Чистим эту заразу нежнейшей микрофиброй, а потом ещё для полного блезиру горничная её эксклюзивной такой косметической пуховочкой обмахивает: само собой, сотрудница модельной внешности, в чулках, в передничке, юбка мини — всё по высшему разряду. Полироль втираем четыре раза в день трёхчасовыми сеансами. У неё, у этой рамки, считай, ежедневный тайский массаж — как в таких, знаете, приватных салонах для отдыха. И ведь если у какой сволочной обслуги рука дрогнет, или, положим, без ласки, без внимания, без чувства — а чисто для проформы, халтурно, сволочь, тряпкой возюкает — сразу к увольнению! У меня руководящий и преподавательский состав затрахались уже эту деревяшку ублажать — жалуются на переработку, депрессию, срывы нервные. Не знаю, что делать, за что хвататься! Может, этого, как его там, Ломоносова белилами какими-нибудь наскоро подмазать? Как думаете, Сергей Сергеевич?

— Мелко, мелко мыслите, Валерий Николаевич! Не в государственном масштабе! Системнее, всестороннее надо к федеральной проблеме подходить, а не размениваться на всяких там персонально взятых Носовых! Раму, раму — надо крепить! В надёжной раме — картина как в сейфе, без единого пятнушка!

— Сергей Сергеевич, так ведь уже закрепили — дальше некуда. Так закрепили, что не охнуть и не вздохнуть!

— Валерий Николаевич, ну давайте мы с вами как-то… оптимистичнее, что ли подойдём к вопросу… без этого вот, с позволения сказать, декаданса. На нас ведь с вами на двоих — вся надежда! Если мы с вами не позаботимся — то кто? Я, например, в порядке конструктивной идеи предлагаю ещё вот тут, знаете, с боков золочёными винтами подзатянуть. .

— Сергей Сергеевич, да толку-то от этой позолоты? Если уж крепить — так чтобы через  пару недель не расхлебекалось. А вот ежели из сплава титана и платины изготовить…

— В точку! В точку, Валерий Николаевич! И тебе прочно, и тебе со вкусом, и не бомжеложище тебе какое. На эдакий шуруп только глянешь — сразу понятно: основательный подход!

— А ещё непременно — чтобы все винты ручной работы!..

— Вот! Совсем ведь другое дело, Валерий Николаевич! Видите, пошёл у нас с вами, пошёл уже брейнсторм!

— … а вот, вот ещё! Чтобы резьба одновременно была и справа налево, и слева направо!!!…

— Эк у нас с вами, Валерий Николаевич, продуктивная мысль-то попёрла! А что, пожалуй, спасём мы с вами эту картину?

— Ей богу, Сергей Сергеевич, спасём!

Вот, собственно, и всё.

Больше мне к этому вымышленному диалогу добавить нечего.

Ожидаемо

Стихотворение С.П. Денисенко

Итак, главным реформатором русского языка назначен министр просвещения Кравцов, никогда не имевший никакого отношения к филологии и профессиональному сообществу известный в основном как чиновник, под чьим руководством институт государственной аккредитации образовательных учреждений превратился в чудовищно громоздкую (напряжённая подготовка к ней ведётся годами), абсолютно непрозрачную («правила игры» постоянно меняются, причём обычно задним числом), карательную по своей сути, но главное — абсолютно бессмысленную процедуру, не имеющую никакого отношения к качеству образования (потому что вся она сводится к доходящей до пределов идиотизма сверке формулировок одних документов с формулировками других документов — и только).

Людям со стороны мои выражения могут показаться излише эмоциональными. Мне же, как и абсолютному большинству тех, кто аккредитовывался во времена Кравцова, они, напротив, кажутся излишне пресными и деликатными. Но матюгаться публично в преподавательских кругах как-то не принято. А главное, во всех подобных случаях, увы, ещё и совершенно бесполезно 😉

И вот теперь этот преспективный реформатор начнёт реформироаать русскую грамматику и орфографию 🙂

Ожидаемое управленческое решение.

P.s. Для иллюстрации вновь прибегну к замечательному стихотворному отклику на событие омского писателя и филолога Сергея Денисенко.

Приговор Кириллу Серебренникову

Прокомментировал для «Коммерческих вестей» ситуацию с приговором по делу «Седьмой студии» (Кирилл Серебренников, Алексей Малобродский и др.) и развивающимся по сходному сценарию процессом над руководителем омского «Пятого театра»:

http://kvnews.ru/news-feed/121046

Утром деньги, а вечером шиш

Сердечко из доллара, деньги

Фото: www.torange.biz

Ещё одна до ирреальности абсурдная — но при том, говорят, вполне фактографически точная байка про Рособрнадзор.

Рассказывают, что недавно в одном вузе подали заявку на аккредитацию энного количества образовательных программ. Как и положено, рассчитались с надзорным органом по предоплате — по сто тысяч за каждый свой многострадальный ОПОП.

Но на беду в ходе межбанковской транзакции один из банков взял скромную комиссию за перевод. И на счета Рособрнадзора упало не то по девяносто пять, не то по девяносто девять тысяч рублей за программу вместо положенных сотен.

Надзорное ведомство заявку рассмотрело — и отклонило на формальном основании (процедура оплачена не в полном объёме).

Деньги вузу, разумеется, не вернули. И, как подозревают опытные подопытные — и не вернут.

Потому что внимательнее надо быть в оформлении документов.

Сегодня банковскую комиссию прошляпили, а завтра совершат что-нибудь поистине ужасное — напишут «федеральное» в официальном названии учебного заведения с большой буквы вместо маленькой! Хотя всем, даже самым бюрократически отсталым, казалось бы уже объяснили, что это преступление, не имеющее равных по тяжести! А ведь всё равно то и дело кто-нибудь возьмёт — и наберёт с заглавной!

Как будто они это нарочно делают, честное слово!

Колл-центр для стукачей

Kener, Yörük parkı yanında

Своей системой высшего образования турки довольны (хотя получает его не более 20% населения). А вот среднее образование они считают у себя весьма посредственным.

Государственная школа, в их представлении, — это бестолково устроенный загон для малолеток. Если хочешь обеспечить ребёнку будущее — веди его в частную. И стоить это будет недёшево, от пяти до ста пятидесяти тысяч долларов, в зависимости амбиций учебного заведения.

Естественно, государство давно и серьёзно озабочено этой проблемой. И, естественно, решить её пытается по-государственному.
А государственный образ мыслей предполагает, что ответственность за все успехи автоматически возлагается на руководство, за все же промахи и неудачи — целиком и полностью на исполнителей.

Поэтому, когда в подведомственной сфере что-то системно не ладится, единственный доступный пониманию государственного человека способ решить проблему — экстренно отреформировать разнуздавшегося исполнителя по самое небалуйся. Поэтому в Турции среднее образование реформируется постоянно.

Одна из предыдущих реформ, проведённая с большой пиар-помпой, предусматривала открытие специальной всетурецкой горячей линии, куда некачественно обслуженные потребители могли стучать на учителей.

И потребители, которые априори убеждены, что их обслужили до омерзения некачественно (если не верите, почитайте на досуге отзывы про любой — вот абсолютно любой отель), стали энергично стучать.

И учителей по жалобам родителей, не вникая дотошно в суть каждой конкретной проблемы (ибо клиент всегда прав), начали массово отстранять от работы на срок вполне достаточный, чтобы глубоко осознать свои ошибки (в основном года на два).
И в результате в турецком среднем образовании всё стало намного-намного хуже, чем было раньше.

И когда дело зашло уже так далеко, что дошло до смены министра образования, новый глава ведомства первым делом упразднил пресловутый колл-центр. «Я доверяю своим учителям! — сказал он. — Не учителя виноваты в несовершенствах нашей образовательной системы».
Этот опыт полезно было бы учесть отечественному Рособрнадзору.

Работа преподавателя хороша только тогда, когда она на сто процентов творческая. А применительно к творческой работе бюрократически-репрессивный подход неэффективен по определению. Нет, даже не так: по определению антиэффективен!

Единственный способ всё разумно организовать — создать работникам комфортные условия для творчества. Так чтобы они могли всецело сосредоточиться на главном, не тратя драгоценные моральные и физические силы на пустоту.

Если же неослабно давить гигапаскальным прессом бессмысленной отчётности, втравливать в изматываюшую погоню за «галочками» и методично вытравливать всех «неформатных» и формально «не соответствующих», если вынуждать работать на износ, чтобы худо-бедно сводить концы с концами, то будет только хуже.

Что собственно, мы и имеем.

Электронная подтирка для бюрократа

Рулон туалетной бумаги

Изображение: www.pixabay.com

Мозги у бюрократа устроены так, что без бумажки ему полный ёк! Вроде бы повсюду компы и гаджеты, сплошной электронный дркументооборот.

Да что там — у обыкновенного холодильника сейчас IQ покруче, чем у средневзвешенного домохозяина. Но ёк! Если вовремя бумажкой не подтереться, у бюрократа начинает невыносимо свербеть в одном месте.

Вот, скажем, электронные больничные.

В теории всё гламурненько: медучреждение вводит данные в систему, отдел кадров по месту работы их проверяет — болел с такого-то по такое-то, всё, свободен!

На практике, однако ж, выходит чуть понакладнее. Я тут недавно проболел подряд полтора месяца. Больничный четырежды продляли, причём в двух разных местах.

Подбешивает в электронном документообороте, во-первых, то, что на каждый электронный больничный нужно распечатать многостраничную форму — чтобы я в ней расписался. Система устроена по принципу квеста: вводишь код последнего больничного, ждёшь, пока данные прогрузятся, печатаешь бумажки.

Потом смотришь код предыдущего больничного, вводишь в систему…

В общем, прождал я в отделе кадров минут двадцать. На третьем больничном девушки сломались: приходите, говорят, лучше завтра — сегодня всё равно ждать слишком долго, что вам впустую тут высиживать?

С утра звонят: вы, конечно, к нам приходите, только не так сразу. Вы нам принесли распечатку со штрихкодом на последнее продление, а бухгалтерия требует за все четыре, потому что у этих больничных номера разные. Так что вы сначала пробегитесь по больницам, соберите бумаги, а потом к нам.

А распечатка, скажу я вам, — это именно что распечатка на принтере — без подписей, без печатей, то есть бумажка в собственном смысле слова, юридическая цена ей ноль.

Но я ничего, поездил, пособирал.

Только вот один мучительный вопрос меня не отпускает — это до какого ж бедственного состояния надо довести свой организм, чтобы с такой неистовой регулярностью подтираться?

И вопрос номер два — а подтирается-то кто? Вроде бы все работники на местах, что называется, в адеквате; когда посылают подальше, в макулатурное путешествие, по голосу слышу, что и самим неудобно.

То есть все понимают, что этот электронный документооборот не по уму организован — но кем-то наверху определено, что иначе никак. Кто же он, этот таинственный кто-то с хроническим циркулярным недержанием?

Ну да ладно, у кого бы там в потаённых уголках чиновного естества ультра-позывно ни свербело, я нынче бумаги доставил ему с избытком, — может быть, до конца рабочего дня как-нибудь и перекантуется…

Copyright © 2021. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.