Tag Archives: Патриотизм

Лавина просвещения

Этот материал был опубликован в «Учительской газете» в сокращённом виде. Здесь я привожу его полную версию.

1. Выстрел в горах

Фото: www.pixabay.com

Пятого апреля 2021 года в федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», несмотря на обоснованные возражения со стороны многих учёных и преподавателей, научных и общественных организаций, были официально внесены изменения, касающиеся порядка ведения просветительской деятельности.

Непреложные устои бюрократии таковы, что любой нормотоворческий акт, подобно выстрелу в заснеженных горах, вызывает лавинообразное нисходящее движение документов, угрожающих похоронить под своей невесомо-неодолимой толщей всё, чему не посчастливилось оказаться на пути этого на первый взгляд целенаправленного, но в действительности почти всегда стихийно-неуправляемого бумагопада. 

Итак, закон выстрелил – лавина двинулась. Теперь (держитесь крепко: вас ждут изрядные ухабы родительно-падежных отглагольностей!) на стадии общественного обсуждения находится проект постановления правительства Российской Федерации «Об утверждении Положения об осуществлении просветительской деятельности».

Единственное (но по-настоящему катастрофическое) последствие этого начального этапа схода бумажных масс состоит в том, что любые просветительские мероприятия в образовательных и культурных учреждениях, подведомственных Минпросвещения и Минобрнауки (всех школах, колледжах, вузах, некоторых музеях, библиотеках), можно будет проводить только по факту заключения договора об оказании услуг с участвующими в них внешними специалистами (профессионалами-практиками, писателями, журналистами, политиками, общественными деятелями и т.д.).

То, что раньше решалось простой устной договорённостью, в новой, образцово отутюженной тысячетонным лавинным катком, реальности обещает стать делом настолько энергетически затратным, что просветительские проекты с привлечением сторонних докладчиков (лекции, презентации, мастер-классы, семинары, круглые столы, дискуссии и пр.) сами собой усохнут на девять десятых.

Почему очередной бюрократический камень преткновения, скатившийся с обледенело-безжизненных чиновных высот в нашу буйно зеленеющую повседневность, грозит намертво перегородить узкую, но основательно нахоженную тропинку просвещения?

Попробую объяснить изнутри ситуации и, что называется, на пальцах.

Например, мне как руководителю выпускающей кафедры университета просто позарез должен быть необходим на разовое выступление перед студентами какой-то спикер, чтобы я непонятно из каких шишей выбивал у вышестоящего руководства под него договор («шиш» – слово, конечно, неизящное, но давайте уже называть вузовские реалии своими именами). 

Затем выцарапывал бы из бедолаги-лектора всю его официальную подноготную: копии паспорта, СНИЛС, ИНН, диплома о высшем образовании, подписанное им согласие на обработку персональных данных и, наконец (вишенка на торте!), реквизиты карты «МИР». 

Сюрприз! Сюрприз! У тех, кто ранее не состоял в трудовых отношениях или ином финансовом конкубинате с государством, скорее всего её не будет. Так что посылаю человека в банк заводить ещё одну (совершенно ненужную ему) карту. 

И если он безупречно (читай, бесхребетно) вежлив и до сих пор никуда не послал меня в ответ, тогда (топинг на вишенке!) остаётся последнее: справка об отсутствии судимости.  Граждане, зарегистрированные на «Госуслугах», могут получить её в разумные сроки и с разумно-необременительными трудозатратами. Но вот для неотгосуслуженной части населения эта процедура превращается в довольно сложный, довольно неразумный и крайне утомительный квест.

2. Спасайся, кто может

Фото: www.pixabay.com

Итак, чёртов камень, определённо, перегородил дорогу: теперь по некогда торному пути просвещения толком ни пройти, ни проехать.

Есть ли в обрушении этого регулятивного валуна какой-то высший смысл, недоступный пониманию погрязших в быте низинников, но очевидный для широко (и государственно) мыслящих обитателей горных высот?

Или, если обойтись без ехидства и метафорики, поспособствует ли этот производный нормотворческий акт решению идеологических задач, обозначенных в пояснительной записке к породившим его законодательным новеллам (борьба против «бесконтрольной реализации антироссийскими силами в школьной и студенческой среде под видом просветительской деятельности широкого круга пропагандистских мероприятий»)?

Самое смешное, что почти никак.

Приглашение в университет или школу разносчиков идеологической инфекции и сегодня, в отсутствии «соответствующего правового регулирования», чревато для неразборчивого в своём гостеприимстве педработника неприятными служебными разбирательствами, интенсивность и карьерное послевкусие которых зависят от двух никак не регулируемых законом обстоятельств – уровня общественной огласки и степени благонамеренности вовлечённого в инцидент начальства.

С принятием нового документа  неформальная травля за инакомыслие (там, где она в принципе была возможна) всего лишь примет устоявшиеся, закреплённые корпоративными регламентами формы.

Но полагать, что наличие писаного правила станет непреодолимым препятствием для тех, кто не боялся нарушать неписаное, было бы чересчур наивно даже для работников министерской канцелярии.

Так что же, это просто вред, бессмысленный, беспощадный и бескорыстный, то есть не дающий никакого положительного эффекта даже в том единственном отношении, которое особенно заботило законодателей, запустивших цепную реакцию бюрократических процедур?

Нелепо задавать лавине вопрос «Зачем?». Мы могли бы, пожалуй, поинтересоваться мотивами тех конкретных искателей приключений, которые, открывая очередной сезон охоты на ведьм, почём зря палили из ружей на горном склоне. Определённо, у каждого из них была причина нажать на курок.

Но такова природа бюрократии: сорвавшись вниз, бумажная лавина, хотя и сохраняет направление, заданное ей первоначальным импульсом, в последующем своём стихийном движении не проявляет никакой осмысленности. 

Горизонт бюрократического целеполагания, как горное ущелье теснящимися по обе стороны отвесными скалами, раскатан в идеально линейную геометрическую конструкцию, допускающую только два направления взгляда – вперёд и назад, на входящий документ и на исходящий.

Поток бумаг, подобно водному потоку, всегда движется сверху вниз по кратчайшему пути. Но тут в геометрию предательски вмешивается геология. Различия в механической прочности горных пород превращают безупречно прямое и ровное ложе в извилистое и труднопроходимое сам-чёрт-ногу-сломит чёрт-его-знает-что-такое.

Поэтому даже в единственно допустимом направлении взгляд бюрократа ограничен ближайшим массивно выпирающим из ущельно-стеллажной стены регламентом.

Всё, что находится за пределами ущелья, – весь этот огромный и пёстрый мир, полный самобытных идей и людей, – не может послужить ни целью, ни основанием бюрократических процедур.

Входящий документ должен быть обработан и алхимически трансмутирован в исходящий – и так всё ниже и ниже по цепочке ущельных каскадов, пока грозно ревущий на перекатах и ниспадающий грандиозными водопадами документный поток, утратив надёжную энергетическую подпитку, которую давало ему движение по ступенчатой чиновной вертикали, не растворится наконец в равнодушном к ущельным законам гравитации бескрайнем житейском океане.

Кажется, лавинная метафора растаяла и растеклась. Пусть так. Мы к ней ещё вернёмся.

А пока важный промежуточный итог.

Чиновная коммуникация – это не живой диалог смыслов и собеседников, а выхолощенное до полного устранения субъекта и смысла взаимодействие множества разнотипных, плохо согласованных друг с другом протоколов. Неважно, насколько бюрократический ответ является ответом по существу, – важно, чтобы исходящий документ максимально точно удовлетворял формальным критериям, явно или неявно заданным во входящем документе, откликом на который он является.

Так что сейчас мы с вами будем наблюдать неоднократные и увлекательные в своей непредсказуемости метаморфозы законодательного «прототекста» по мере его нисхождения в реальность.

Только нужно с умом выбирать зрительское место – подальше от основания склонов, между которыми промчится лавина / поток. Но что же делать тем, кто не успел вовремя убраться?

3. Есть ли жизнь после лавины?

Фото: www.pixabay.com

У страха лавиноопасности, как известно, глаза велики.

Когда многие сотни тонн кристаллизованной воды внезапно с огромной скоростью обрушиваются вниз в ограниченном пространстве, картина происшествия выглядит поистине апокалиптической (особенно в под углом зрения снизу вверх).

Однако, после того как улягутся последние облака  взбаламученной снежной пыли, становится понятно, что ущерб от катастрофы оказался более чем скромным. Ну подумаешь, снесло подчистую полторы-две деревеньки и накрыло вдобавок с десяток шальных сноубордистов? Тела отроют и зароют. Дома отстроят. Повреждённые коммуникации починят. А на опасных склонах поставят предупреждающие знаки. И жизнь снова пойдёт своим обычным чередом – в обход принесённого лавиной мусора и булыжников.

Так ли страшна эта законодательная инициатива и её конечные правовые последствия, как их малюет наше зарегулированное реформами до перманентного невроза воображение?

Во-первых, для бюджетных организаций, по-видимому, остаётся лазейка в виде перекрёстных договоров о сотрудничестве: университет  заключает с библиотекой бессрочное соглашение, в результате сотрудники университета получают возможность выступать в стенах библиотеки без всяких ненужных формальностей – и наоборот.

Во-вторых, в проекте «Положения об осуществлении просветительской деятельности» чётко ограничен список форм, в которых последняя может осуществляться. И, например, творческая встреча, турнир или дебаты в этот перечень не входят. Дискуссия – просветительское мероприятие, дебаты, риторический турнир или (поёрничаем ещё немного!) интеллектуальная оргия – нет.

Так что, согласно букве закона, называем мероприятие творческой встречей, и Дамокловы договорные отношения над нашим скромным проектом больше не висят.

С другой стороны, в пункте втором Положения перечислены конкретные направления просветительской деятельности. Так что если темой риторического турнира будут заявлены, например, права человека или история искусств, организаторы мероприятия вступают на весьма зыбкую юридическую почву.

Почему я, филолог, с первого взгляда вижу в документе эти чреватые разночтениями логические нестыковки, а команда министерских разработчиков и правоведов, в чьи обязанности входила его тщательная многоэтапная выверка, – нет?

Хороший вопрос для риторического турнира.

Окончательно невротизированное воображение возбуждённо лепечет что-то из области прикладной правополушарной конспирологии. 

Действительно, такого рода «терминологические зазоры» особенно удобны в тех случаях, когда закон при необходимости должен легко переводиться в режим «ручного управления». Идеологически невыдержанные дебаты запрещаем: хотя по форме проведения к просветительским мероприятиям они и не относятся, но могут быть причислены к ним по направленности. Идеологически выдержанную оргию на основании тех же самых нормативных положений разрешаем: хотя по своей направленности она и может быть отнесена к просветительским мероприятиям (сексуальное просвещение, однако!), по форме проведения таковым она, безусловно, не является.

Наверное, это соображение не стоит окончательно сбрасывать со счетов, как и прочие иррациональные факторы: здоровый пофигизм в отношении задач, поставленных руководством (особенно, когда эти задачи неясны по смыслу и непрактичны с точки зрения ожидаемых результатов), или же, напротив, нездоровое служебное рвение в аналогичных обстоятельствах; обычное отечественное раздолбайство; заурядный непрофессионализм. И многое, многое другое…

Однако, не раз порезавшись остро отточенной бритвой Оккама, я не доверяю голосу воображения. Конспирологические теории крайне редко оправдываются на деле. Самое же простое объяснение, не требующее множества трудноосуществимых условий, обычно и есть самое верное.

Вот оно. Каков закон – таковы и подзаконные акты.

Последние поправки в законе «Об образовании», если перевести их с канцелярского, «птичьего», языка на человеческий, гласят: просветительская деятельность в России регулируется правительством; порядок её регулирования прописывать в законе нам было недосуг (да и мало ли, какие именно потребности могут впоследствии возникнуть на этот счёт), поэтому правительство само разработает соответствующий порядок и всем нам сообщит (а при необходимости будет его впоследствии корректировать с учётом конкретных тактических обстоятельств).

Учитывая, что любая публичная интеллектуальная активность, не подпадающая под действие федеральных государственных образовательных стандартов, может быть квалифицирована как просветительская, перед правительством была поставлена, мягко говоря, нетривиальная задача – зарегулировать «всё, что не…». Отсюда и потенциальные «лазейки» в перечнях направлений и форм просветительской работы.

Другой немаловажный момент: до сих пор не  выявлено никакого надёжного, законодательно формализуемого способа отличить «антироссийские» силы от «про-» или просто «российских», кроме как ткнуть пальцем и громко заорать: «Ату его!». Это задача не юридическая, а идеологическая, и чисто правовыми методами она в принципе не может быть решена.

Неудивительно, что правительство, поставленное перед необходимостью дать «контейнерной» законодательной новелле реальное правовое наполнение, пошло по необычайно популярному в бюрократической среде пути «транзитного» перекладывания ответственности на подчинённых. 

Обязанность выявлять мнимых просветителей целиком и полностью ложится на тех, кто будет подписывать договоры об оказании просветительских услуг. Никаких понятных критериев, позволяющих это сделать, правительство им предложить не может (да и не пытается). Вести просветительскую деятельность в подведомственных Минобру и Минпросу учреждениях без предварительного заключения договора теперь будет запрещено. И, собственно,  всё. К этим трём тезисам и сводится практический смысл разработанного правительством документа. Подобно поправкам, недавно внесённым в ФЗ № 273, это всего лишь грозная в своей конечной неопределённости декларация о намерениях.

Как и во всех последних уложениях о «преступлениях мысли» (об экстремизме, об оскорблении чувств, об оскорблении  власти, об иноагентах и т.п.), сама по себе буква закона значит здесь не так и много. Зато исключительное значение приобретает дух, сначала хоть и настойчиво, но боязливо, однако от прецедента к прецеденту всё увереннее и увереннее «осмысляющий» себя в правоприменительной практике.

Так что, всесторонне обсудив вопрос, мы волей-неволей возвращаемся к непогрешимому истоку житейской мудрости: там видно будет. По нынешним просвещённым временам радует уже то, что уголовной ответственности за несанкционированные просветительские акции ни для их организаторов, ни их для участников не предусмотрено.

Сорвавшуюся вниз лавину не остановить. Но своевременно принятые меры могут помочь уменьшить ущерб. Поэтому не пожалейте нескольких минут, зайдите на сайт:  https://regulation.gov.ru/projects#npa=115396. Зарегистрируйтесь через «Госуслуги» (неприметная кнопка «Войти через ЕСИА» в окне регистрации) и примите участие в общественном обсуждении проекта.

Да, это бесполезно. Но это важно.

С мыслями о заднице

https://www.publicdomainpictures.net/

Прямо наваждение какое-то!

Сегодня весь день, вызверяясь на бесконтрольные причуды подсознания, неотвязно фантазирую о заднице случайного медийного незнакомца.

Совсем как с прилипчивой мелодией: вроде только-только перестанет дребезжать в ухе, облегчённо вздохнёшь — и тут опять!

Вы не подумайте — я не в каком-нибудь там плохом, непристойном смысле.

Просто прочитал в новостях, что «Россотрудничество» после объявления автора «Тотального диктанта — 2021» (им оказался писатель Дмитрий Глуховский, известный своими нонконформистскими взглядами) разорвало партнёрские отношения с проектом: в новом году ни на одной из множества зарубежных площадок этого федерального агентства диктант писать не будут.

Сразу промелькнуло в голове: «Вот и ещё один своевременно подсуетился! Едва учуял острым номенклатурным нюхом душок идейной неблагонадёжности — тотчас поспешил прикрыть себе задницу».

И тут будто щёлкнуло что-то, и затасканная  затхлая, плоская метафора вдруг ожила, заколыхалась, рельефно вспучиваясь плотным, округлым бугром где-то в диком, вольном порубежье рассудка: а какая она, эта деликатная часть тела у какого-то неведомого мне отдельно взятого чиновника? Вот правда — что там у него под дорогими, модными брючками?

Упруго-звонкие, спортивно оттренажёренные ягодицы или рыхлые, сдобные, пышные караваи сорокалетнего мужичка, привыкшего (как я) вечером основательно подкушать — в порядке борьбы с ежедневным трудовым стрессом?

Младенчески гладкая венеро-боттичелиевская попка или силиконово-зыбкий, волосатый, неавантажный тухес, который лишний раз и представлять-то себе не хочется?

Натурально, весь день не могу отвязаться!

Погружаюсь в работу, забываю. Но стоит хоть чуть отвлечься — опять всплывает в воображении эта реализованная метафора.

Хоть бы уже скорей отпустило!

https://totaldict.ru/news/news/el-kommentariy-shtaba-po-povodu-zayavleniya-rukovoditelya-fa-rossotrudnichestvo-evgeniya-primakova/

Чтобы уважали!

Крик

Изображение: www.wikimedia.org

Помнится, один мультяшный волк пел такую песенку: «Чтобы все дрожали! Чтобы уважали!».

Многие наши сограждане искренне убеждены, что страх — это высшая степень уважения. Боится — значит уважает. Если не застращать человека до обмоченных подштанников — никакой почтительности от него сроду не дождёшься.

Благоговение у нас традиционно воспитывают поркой.

А между тем всё с точностью до наоборот: угрозой можно заткнуть рты, заставить ходить на цыпочках, имитировать правдный восторг.

Но подлинное уважение рождается только там, где нет места страху.

День С.В.

Валентинка. Два сердца на конверте

Изображение: www.pixabay.com

Ежегодно накануне 14 февраля в социальных сетях поднимается шум: «Зачем вы празднуете день Святого Валентина, когда у нас есть свой, русский праздник — день Петра и Февронии? Долой низкопоклонство перед заграницей!»

При этом 90 процентов самых громкокричащих были в православном храме один, от силы два раза (когда крестились и когда женились). И половина из них, если спросить их месяц спустя (когда страсти поулягутся), на какой день приходится праздник Петра и Февронии, затруднятся с ответом.

Это напоминает мне нелепую борьбу против иноязычных заимствований. Не горизонт, а небозём! Не галоши, а мокроступы! Не бильярд, а непременно шарокат! Нельзя осквернять родную речь иноземными словами — это ведёт к порче и оскудению языка!

Не надо бояться чужого. Мышление в стиле «свой-чужой» родом из первобытных времён, когда чужого насаживали на копьё, а потом с аппетитом кушали, восполняя потребность организма в животных белках. Мы, цивилизованные сапиенсы, и сегодня во многом живём по жестоким и примитивным кроманьонским законам. Но надо ли по-прежнему старательно пестовать в себе дикого кроманьонца?

Одно дело, когда в хозяйстве уже имеется своя вещь (и добротная!), а на замену предлагают убогую заграничную подделку. Например, когда при наличии своих сельхозпродуктов отменного качества покупают дешёвую синтетику у зарубежных производителей. Впрочем, и здесь надо разбираться с каждым конкретным случаем особо, потому что «своё» ещё не всегда означает «хорошее».

Но зачем изобретать искусственные альтернативы тому, что уже прижилось естественно и повсеместно, я не понимаю. Просто потому, что не «своё»?

Культура и язык много мудрее их упёртых ревнителей. Они с детским простодушием спешат ухватить всё, что красиво блестит, но, наигравшись, бросают надоевшие глупые цацки и в итоге оставляют себе только то, что действительно стало родным.

Честное слово, хочется уже бросить клич: «Давайте защитим культуру от её защитников!».

Путину верим. Зло победим

Ледовый городок. Надпись: Путину верим, зло победим

Путину верим. Зло победим.

В ледовом городке в одном из омских дворов.
Без комментариев.

Шершавые лапищи патриотизма

Вчера прочитал интервью с одним умным человеком. Вначале речь шла о проблемах высшего филологического образования в России. Потом, видимо, чтобы придать беседе огоньку, журналист решительно направил её в политическое русло. Один из заданных им вопросов был такой:

«Не кажется ли вам, что понятие родины в России несколько преувеличено? Об этом говорит, в частности, повсеместное написание этого слова с заглавной буквы, равно как и регалий чиновников: «Мэр», «Губернатор», «Президент»».

Ответ привожу не полностью — лишь самое существенное:

«Мне кажется, что тут есть всё время какая-то подмена, когда этими заглавными буквами, пафосом, громкими словами замещают то, что вообще-то должно быть очень интимным. У человека всегда есть отношения с миром, в котором он живёт, с улицей, по которой он ходит. Но есть люди, у которых его нет, — и это прекрасные люди…».

Что вопрос, построенный на игре смежными, но не родственными понятиями, что ответ — слишком уж однобокий, и поверхностный в своей однобокости — меня не удовлетворил.
Если бы мне пришлось отвечать на этот вопрос, я бы, пожалуй, ответил на него так:

Прежде всего, не будем смешивать понятия «родина» и «государство». Заглавные буквы в названиях чиновничьих должностей и чиновных учреждений — не от первого, а от второго. «Родина» — категория ментальная. Это то общее в образе мыслей, обычаях, языке, культуре, что нас объединяет, делает нас одним народом. «Государство» — категория вещественная. Это те законы, те социальные, политические и бюрократические институции, те конкретные люди на конкретных должностях, благодаря которым невещественные отношения, называемые нами «родиной», обретают плоть и кровь, опредмечиваются в вещественной реальности.

Связь между родиной и государством сродни связи между душой и телом. Нет ничего печальнее скитаний бесплотного духа (вспомним трагедию еврейского народа), и очень сильна должна быть у такой души воля к жизни, чтобы, лишившись телесной оболочки, не раствориться в пустоте. И нет ничего отвратительнее зрелища, когда жизнь души целиком подчинена потребностям тела: это развращает и уродует душу.

Неправильно сводить понятие родины к интимным отношениям человека с окружающим его пространством — улицей, городом, миром. Родина — это отношения человека с другими людьми, составляющими народ, к которому он принадлежит. Пространство, в котором он обитает, может быть для него дорогим, милым, родным, но к родине оно не имеет никакого отношения.

Любовь к родине — не то же, что любовь человека к человеку. Последняя всегда интимна. Любовь к родине — интимна и всеобща одновременно. Если в ней остаётся  что-то одно — интимное или всеобщее — такая любовь недорого стоит.

Есть люди, у которых слово «патриотический», а тем более сочетание слов «патиотическое воспитание» вызывают рвотный рефлекс. Не буду кривить душой: меня от них тоже слегка подташнивает 🙂 — главным образом, потому, что патриотическое воспитание у нас обычно принимает формы махровой казёнщины, когда в деликатную сферу интимного безжалостно и бестолково лезут шершавыми чиновничьими лапищами.

Разграничить в любви к родине интимное и всеобщее непросто; здесь надо действовать с великим тактом и большим умом. Но если мы привыкли делать что-то из рук вон плохо, это не значит, что оно плохо по определению и что его не надо делать вообще.

Патриотизм — странное растение. Оно может самосейкой взойти в диком поле. Может вымахать так жутко и непролазно, никому жизни не станет. А может и пожухнуть на корню без всяких видимых причин. Но чтобы оно принесло добрые плоды, за ним нужен добрый уход.

От добрых же плодов и польза велика.

И тошнить от них никого не станет.

Copyright © 2021. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.