Tag Archives: Интеллигенция и революция

Бессмертный полк

image

Мне нравится идея «Бессмертного полка», хотя я не участвовал ни в одной из этих акций и вряд ли когда-то буду. Даже не потому, что одного моего деда репрессировали в конце тридцатых, другой ещё подростком лишился ноги, моя бабушка, которую в самом начале войны расстреливал из пулемёта немецкий лётчик, чудом осталась жива, так что у меня нет портрета дорогого мне человека, с которым я мог бы присоединиться к шествию. Дело не в этом: просто мне органически чужда любая публичная активность — все эти шествия, марши и демонстрации как таковые. Но, повторюсь, идея «Бессмертного полка» мне нравится.
Как всегда, накануне и после майских праздников в соцсетях по поводу Дня Победы и «Бессмертного полка» выплеснулось много мути.
«Как можно чтить память сталинских палачей???», «Как можно участвовать в отвратительном действе, организованном отвратительными путинскими выкормышами???» — восклицают одни. Это я вообще не комментирую. Фанатичная уверенность в собственной правоте при полной неспособности, а главное, — нежелании вникнуть в суть происходящего не оставляет возможности для осмысленной дискуссии.
«Что же это за память такая — один день в году? А как же остальные 364 дня? И для чего вообще выходить с портретами погибших на улицы — разве истинная память нуждается в помпезной символике?» — иронизируют другие. Мне вот, например, очень неприятен обычай поминать усопших, трапезничая над могилой. Но единственное, что я себе позволяю, — слегка побурчать после очередного посещения кладбища в разговоре с женой. Чужая смерть — материя слишком интимная. И не моё собачье дело — публично рассуждать, что кто-то не так поминает своих покойников. Поэтому скажу просто: это и не ваше собачье дело, господа!
«На эту акцию людей сгоняют по разнарядке!», «Власть пытается использовать «Бессмертный полк» в своих корыстных целях!», «В рядах «Бессмертного полка» много тех, кто пришёл сюда без глубокой внутренней мотивации — под влиянием моды или чтобы продемонстрировать свою лояльность!». Господа «правдорубцы», ну честное слово! Это же не ангельский полк, в конце концов, и нелепо предъявлять к нему какие-то гипер-завышенные требования, иные, чем к любому другому многомиллионному общественному движению. И «лишние люди», и «примазавшиеся», и корыстные циники при таких масштабах неизбежны. Было бы очень странно, если бы дело обстояло иначе.
В определенных кругах распространено ощущение, что всё, чего касается длань Мордора (т.е. государства), немедленно пропитывается скверной. На самом деле это не так.
Да, государство пытается контролировать «Бессмертный полк» (потому что такова природа имперского государства). Да,  государственный контроль потенциально способен убить всё, в основе чего лежит живое чувство. И да — «огосударствлению» «Бессмертного полка» надо противостоять. Вот что говорят об этом зачинатели движения. Говорят, кстати, взвешенно и спокойно — с живым чувством и с тревогой, но без всякого  ёрничанья и без истерик.
А пока что — несмотря на неуклюжие попытки государства зарегламентировать то, что в принципе не поддаётся регламентации, несмотря на множащиеся ряды «попутчиков» и лицемеров — «Бессмертный полк» остаётся, пожалуй, единственным подлинно всенародным чистым и искренним движением в России и СССР за последние бог знает сколько лет. И это много, много важнее вставших в его колонны политиканов.

Впрочем, впериться воспалённым взором в кучку прохвостов, придирчиво выискивая разные мерзости и злоупотребления, — и ухитриться проглядеть при этом весь свой народ — это так типично для российской либеральной интеллигенции 😉

Общественные тормоза

Читаю очередные истерические призывы очередной активистки-общественницы:

«Омичи, а так же участники нашей группы из других городов!) если не сложно подпишите петицию!!! Не проходите мимо!!!! Будем очень признательны..)
Подробности:
Остановите вырубку парка 30-летия ВЛКСМ
Омский суд разрешил вырубку главного парка имени 30-летия ВЛКСМ. Департамент архитектуры еще может обжаловать это решение. В противном случае от парка культуры имени 30-летия ВЛКСМ ничего не останется.Теперь, если решение суда не будет успешно обжаловано, бизнесменам фактически дадут зеленый свет на вырубку главного парка Омска. Подробнее читайте здесь https://omskpub.ru/obschestvo/994-sud-razreshil-vyrubit-glavnyy-park-imeni-30-letiya-vlksm.html «

Так вот, если перестать нагнетать истерику и перейти по ссылке, то видно, что вырубить и застроить планируется не весь парк, а только угол между улицами Богдана Хмельницкого и Масленникова. Я прожил возле этого парка больше двадцати лет и всегда радовался тому, что  рядом есть такой участок не изгаженной (точнее, не до конца изгаженной) человеком природы. Но угол парка, о котором идёт речь, — совершенно дикое место, где никого не бывает, кроме редких собачников с собаками и «транзитных» пешеходов, которые срезают путь наискось по тропинке, вместо того чтобы идти окольным путём вдоль ограды. Ещё там расположены какие-то странные «ведомственные» теннисные площадки, на которых никто никогда не играет в теннис. По-моему, если на этом месте появится что-то полезное, это будет очень даже неплохо.

В который раз убеждаюсь, что деятельность общественников — так уж исторически сложилось — работает у нас в основном на торможение. Она эффективна, когда надо окоротить вредоносные поползновения власти или бизнеса, но столь же эффективно она тормозит и любые осмысленные инициативы. Примеры успешных созидательных общественных проектов есть, но их, увы, немного.

Хорошим тоном среди активистов считается тормозить, а не созидать.

Активисты в тумане

image

Изображение: www.en.wikipedia.org

В недавнем интервью Юрий Норштейн  сказал: «Я абсолютно и категорически за то, что Крым вернулся в состав России».
Тут же лица с непоколебимо-правильной гражданской позицией принялись придирчиво взвешивать на своих аптекарских весах нравственную состоятельность Норштейна, выясняя в долгих полилогах, совсем ли сгинул его нравственный стержень или только слегка подгнил (цитирую близко к первоисточникам).
Так вот, на мой субъективный вкус,  рассуждать о чужой нравственности — одно из самых безнравственных занятий на свете.
Кстати, вот ссылка на это интервью; прочитав его, каждый может сделать собственные выводы.
И ещё кстати: хотя юридическая сторона дела по-прежнему вызывает у меня много вопросов, я тоже абсолютно и категорически за!

Дворницкий кодекс как система управления

image

Сегодня ночью выпал небольшой снежок. Рано утром на улицы вышли дворники и, покуда его никто не утоптал, добросовестно его вычистили, обнажив ледяную основу, чтобы горожане могли без помех падать и ломать конечности, как раньше.
В этой пародии на благоустройство — вся суть российской системы управления: вместо того чтобы принять надлежащие меры и ликвидировать проблему как таковую (отдолбить  этот чёртов лёд!), все самоупоённо занимаются симуляцией по наведению порядка строго в соответствии с законодательством (выпал снег — положено отчистить, а наслоения льда, согласно Дворницкому кодексу, отдалбливаются скопом, один раз в год по наступлении весны, — иначе запаришься же каждый раз долбить!). В результате этой активной симуляции получается ещё хуже, чем если бы вообще ничего не делали (снег быстро умялся бы и какое-то время по тротуарам можно было бы ходить без риска для жизни).
И, к сожалению, пытаться что-то наружно изменить в этой системе бесполезно. Нужно сначала поменять систему в головах. У всей страны.

Власть народная

image

В недавней заметке я писал о том, что всякая власть, с точки зрения российской свободомыслящей интеллигенции, виновна по определению и это сводит к нулю и без того невеликие шансы на взаимопонимание. Кому-то из коллег это утверждение показалось излише однобоким, и потому неубедительным.  Я ответил, что описание любой из однобокостей (к числу которых относится и российское свободомыслие) неизбежно производит впечатление однобокого. Скажу ещё несколько слов в продолжение.

Для начала сделаю небольшую оговорку терминологического характера. В дальнейшем я буду говорить о народе и интеллигенции, подразумевая под народом, по преимуществу, ту его часть, которая по роду своих занятий и увлечений имеет дело, главным образом, с материальной стороной жизни и занята производством материальных ценностей либо оказанием услуг. Под интеллигенцией же я буду понимать,  преимущественно, ту часть народа, которая не столько по долгу службы, сколько по внутреннему призванию занимается производством ценностей духовных и интеллектуальных. Как и всякая предельная генерализация, такое разграничение не может претендовать на точность в деталях, но в том, что касается общих закономерностей, оно достаточно точно, чтобы использовать его в качестве рабочего. К тому же, эта антитеза, при всей её нетерминологичности, устойчиво закрепилась в речи, что заставляет воздержаться от изобретения ей самодельных замен.

Представления народа о власти номологичны. Главное, что ожидается от неё, — это закон и порядок, которые гарантируют достаточное материальное благополучие, уверенность в завтрашнем дне и  уважение к державе — как со стороны её собственного населения, так и со стороны иноземцев. Если верховная власть слаба, бедственное положение в государстве объясняется тем, что она не в состоянии навести порядок. Если верховная власть сильна, она (всегда персонифицируясь в конкретном образе Правителя) по определению мыслится мудрой и справедливой. Вопиющее же противоречие между представлением о мудрой и справедливой верховной власти и реальным положением дел в стране объясняется а) коварными происками иноземцев, б) своекорыстием и продажностью низшей и средней власти, которая всячески обманывает главу государства, скрывая от него правду.
Сильная власть склонна к радикальным решениям. Как следствие, мошенники среднего, крупного, и даже крупнейшего калибра регулярно подпадают под раздачу (не всегда за то, что формально им вменяется в вину). Однако уголовные дела, то и дело возбуждаемые против зарвавшихся и заворовавшихся тузов бизнеса и чиновной «элиты», укрепляют народ в уверенности, что верховная власть хочет, а главное, —  может навести порядок в стране, и, если ей в этом не мешать, с течением времени (пусть даже не сегодня и не  завтра) коррупция и чиновничий произвол будут обузданы, а социальные льготы, гарантии,  бенефиции и принципы распределения общенациональных  доходов между различными группами населения придут в соответствие с народным представлением о справедливости. Попытки уличить в финансовой или политической нечистоплотности лиц из окружения правителя оказываются несостоятельны и лишь косвенно подтверждают мнение о «хорошем царе» и «плохих боярах».

Поэтому кредит доверия сильной власти со стороны народа необычайно высок, даже в ситуации умеренного экономического кризиса. Любое давление извне (политический бойкот, экономические санкции и т.п.)  работает на повышение кредита доверия, который в подобных обстоятельствах сохраняется и при заметном ухудшении экономической обстановки.
Интеллигенция в своём отношении к  власти в той или иной степени анархична. Ключевой ценностью для представителей этого сословия является свобода личности. Государство мыслится ими как инстанция, обеспечивающая разумный компромисс между неприкосновенностью личных свобод и стабильностью общественного порядка. Однако среди них едва ли отыщется два человека, которые были бы совершенно согласны друг с другом в понимании того, какой именно баланс личной свободы и общественной необходимости является разумным и обоснованным. В какие сферы жизни индивида имеет право вторгаться государство, в каких ситуациях и насколько глубоко — по этим «проклятым» вопросам существует бесконечное разнообразие мнений. Я не очень погрешу против истины, заключив, что каждый из представителей интеллигенции выстраивает свою собственную «конфигурацию свободы», при этом конфигурационно совместимых вариантов оказывается сравнительно немного.

В народном представлении, власть подразделяется на «плохую» и «хорошую». В представлении интеллигенции (в особенности, её свободомыслящего «крыла»), «хорошей» власти не может быть по определению, ибо порочна сама идея власти (т.е. узаконенного насилия государства над личностью).

Таким образом, с точки зрения интеллигенции, власть подразделяется не на «хорошую» и «плохую», а на терпимую и нетерпимую (приемлемую и неприемлемую). При том, что границы терпимости, как уже было сказано, существенно различаются как «глубиной пролегания», так и конфигурацией, можно сформулировать общую закономерность: чем сильнее власть (т.е. чем жёстче и активнее она пытается осуществлять контроль над личными свободами), тем большим числом представителей интеллигенции она будет ощущаться как неприемлемая. Тонкие  «конфигурационные» различия в подобной ситуации нивелируются: можно с достаточной чёткостью разграничить активное меньшинство (которое «категорически против»), пассивное большинство (которое «в целом, безусловно, против») и другое активное меньшинство (которое «с оговорками, категорически за»). Отношение к слабой власти со стороны интеллигенции более толерантно. Однако даже в том гипотетическом случае, когда власть  будет восприниматься  интеллигентским большинством как терпимая, её оценка окажется скорее отрицательной, чем положительной. Поскольку реальная «конфигурация» свобод и ограничений почти никогда не совпадает до уровня безусловного внутреннего комфорта с той моделью, которую мы осознанно или бессознательно приняли за идеал, интеллигент всегда (за отдельными немногочисленными исключениями) латентно оппозиционен.

Сказанное позволяет сделать два важных вывода:

1. Нет и не может быть такой власти,  которая была бы расценена не только как приемлемая, но и как «хорошая»  относительным большинством (свыше 50%) или хотя бы репрезентативным меньшинством (30-40%) российской интеллигенции.

2. Та сильная власть, которая будет воспринята народным большинством как «хорошая», окажется неприемлемой для свободомыслящей интеллигенции, и напротив, — слабая власть, приемлемая, с точки зрения свободомыслящей интеллигенции, категорически не будет одобрена народным большинством.

Позор!

Позор для ТСЖ. Объявление на двери подъезда

Этот странный диалог на двери подъезда — квинтэссенция российского свободомыслия.

Власть виновна по определению!

Делает ли она что-то плохое, пытается ли делать что-то хорошее, или кто-то сделал что-то хорошее, а она просто сказала «спасибо» — всё равно позор!

Власть в полном недоумении: ну ладно, когда она по долгу службы  занимается всякими мелкими и крупными гадствами. Власть пакостит, общественность шумит — всё как полагается. Так вот нет же — в кои-то веки решила затеять что-то благое и бескорыстное, а её обложили так, как и в худшие времена её гадотворческой деятельности никто никогда не обкладывал!

На самом деле, механизм этой «обратной реакции» прост.

С точки зрения среднестатистического правдолюбца, власть априори занимает самую нижнюю позицию в иерархии нравственных величин. Покуда она не посягает на выход за пределы своей иерархической ниши (то есть пакостит по-мелкому и по-крупному), её действия воспринимаются как осуждаемые, но легитимные (именно так, в силу её природы, ей и надлежит поступать). Однако любая попытка иерархического сдвига, независимо от её целей и мотивации, мыслится как нелегитимный, а следовательно, — заведомо подлежащий осуждению акт.

И это печально, поскольку сводит на нет и без того невеликие шансы интеллигенции и власти понять друг друга.

Шершавые лапищи патриотизма

Вчера прочитал интервью с одним умным человеком. Вначале речь шла о проблемах высшего филологического образования в России. Потом, видимо, чтобы придать беседе огоньку, журналист решительно направил её в политическое русло. Один из заданных им вопросов был такой:

«Не кажется ли вам, что понятие родины в России несколько преувеличено? Об этом говорит, в частности, повсеместное написание этого слова с заглавной буквы, равно как и регалий чиновников: «Мэр», «Губернатор», «Президент»».

Ответ привожу не полностью — лишь самое существенное:

«Мне кажется, что тут есть всё время какая-то подмена, когда этими заглавными буквами, пафосом, громкими словами замещают то, что вообще-то должно быть очень интимным. У человека всегда есть отношения с миром, в котором он живёт, с улицей, по которой он ходит. Но есть люди, у которых его нет, — и это прекрасные люди…».

Что вопрос, построенный на игре смежными, но не родственными понятиями, что ответ — слишком уж однобокий, и поверхностный в своей однобокости — меня не удовлетворил.
Если бы мне пришлось отвечать на этот вопрос, я бы, пожалуй, ответил на него так:

Прежде всего, не будем смешивать понятия «родина» и «государство». Заглавные буквы в названиях чиновничьих должностей и чиновных учреждений — не от первого, а от второго. «Родина» — категория ментальная. Это то общее в образе мыслей, обычаях, языке, культуре, что нас объединяет, делает нас одним народом. «Государство» — категория вещественная. Это те законы, те социальные, политические и бюрократические институции, те конкретные люди на конкретных должностях, благодаря которым невещественные отношения, называемые нами «родиной», обретают плоть и кровь, опредмечиваются в вещественной реальности.

Связь между родиной и государством сродни связи между душой и телом. Нет ничего печальнее скитаний бесплотного духа (вспомним трагедию еврейского народа), и очень сильна должна быть у такой души воля к жизни, чтобы, лишившись телесной оболочки, не раствориться в пустоте. И нет ничего отвратительнее зрелища, когда жизнь души целиком подчинена потребностям тела: это развращает и уродует душу.

Неправильно сводить понятие родины к интимным отношениям человека с окружающим его пространством — улицей, городом, миром. Родина — это отношения человека с другими людьми, составляющими народ, к которому он принадлежит. Пространство, в котором он обитает, может быть для него дорогим, милым, родным, но к родине оно не имеет никакого отношения.

Любовь к родине — не то же, что любовь человека к человеку. Последняя всегда интимна. Любовь к родине — интимна и всеобща одновременно. Если в ней остаётся  что-то одно — интимное или всеобщее — такая любовь недорого стоит.

Есть люди, у которых слово «патриотический», а тем более сочетание слов «патиотическое воспитание» вызывают рвотный рефлекс. Не буду кривить душой: меня от них тоже слегка подташнивает 🙂 — главным образом, потому, что патриотическое воспитание у нас обычно принимает формы махровой казёнщины, когда в деликатную сферу интимного безжалостно и бестолково лезут шершавыми чиновничьими лапищами.

Разграничить в любви к родине интимное и всеобщее непросто; здесь надо действовать с великим тактом и большим умом. Но если мы привыкли делать что-то из рук вон плохо, это не значит, что оно плохо по определению и что его не надо делать вообще.

Патриотизм — странное растение. Оно может самосейкой взойти в диком поле. Может вымахать так жутко и непролазно, никому жизни не станет. А может и пожухнуть на корню без всяких видимых причин. Но чтобы оно принесло добрые плоды, за ним нужен добрый уход.

От добрых же плодов и польза велика.

И тошнить от них никого не станет.

Свобода от Цукерберга

Детище Марка Цукерберга всегда отличалось изрядной беспардонностью в отношении пользователей. По правде говоря, когда пару лет назад прочитал, что отныне Фейсбук присваивает себе право расставлять лайки от моего имени, решил, что это либо розыгрыш, либо одна из тех дурацких инициатив, которые обычно сами собой усыхают на корню, вызвав бурю всеобщего негодования и сатирических откликов.
Периодически приходилось наблюдать, что мом знакомым «нравятся» какие-то довольно экзотические вещи, наподобие «Сбербанка» или РЖД. Но на вкус и цвет товарища нет. Я вот и сам по доброй воле состою в группе «Нам нравится железная дорога» и время от времени лайкаю фотографии поездов, хотя многие от меня этого, пожалуй, и не ожидают. Возможно, человека сегодня отменно ублажили в главном банке страны, вот он разнеженно и поставил лайк под рекламным постом.
А вот сегодня довелось прихватить гадёныша Цукерберга за руку. Я нормально отношусь к сайту «Омск Здесь» и при случае вполне мог бы их отметить, но вот этого конкретного лайка я не ставил.
В этом коренное отличие демократии по-американски от демократии по-российски.
В России на меня хозяйски прикрикнут, чтоб не лайкал кого не положено, а проявлял бы любовь к одобренным персонам.
В Америке меня вынудят через нехочу добровольно продать моё согласие, просто не оставив мне никаких других возможностей.
Ну где и когда в нашей недемократичной России вы такое видели, чтобы уважаемая организация без моего ведома и согласия открыто торговала моим мнением, причём в сознании своей абсолютной нравственной правоты? Никакие наши продажные СМИ, склонные к махинациям и подтасовкам, никогда так цинично и беззастенчиво не будут лайкать мною всё, что им в голову придёт. В крайнем случае попытаются тишком, да окольно — чтобы в глаза не бросалось.
В американском сознании то, что законно, по определению нравственно приемлемо. Для российского менталитета законность и совесть — категории отнюдь не совпадающие.
Те, кто противопоставляют «подлинную» американскую свободу «фальшивой» российской, плохо разбираются в предмете. И та, и другая довольно-таки далеки от идеала. Просто наши несвободы разные. В России ограничения свобод традиционно производятся прямым декларативным путём, в Америке — опосредованно-манипулятивным. И сферы ограничений у нас тоже не совпадают.
Как бы то ни было, российские несвободы — даже при всех последних инновациях в этой области — для меня пока что, пожалуй, менее неприемлемы, чем американские.
А натуральная, доподлинная свобода, а не по названию — ну, возможно, лет через 500… Поживём — увидим ☺

image

Вот так Фейсбук любит и думает за меня

Депутатский пароход

Примерно месяц назад очередной депутат из Санкт-Петербурга выступил с очередным безумным предложением: запретить россиянам отдыхать в Турции, Египте и Тайланде, ибо это, во-первых, небезопасно, а во-вторых, создаёт угрозу здоровью горячо любимых соотечественников из-за резкой смены климата. В бумаге, направленной им в министерство иностранных дел, проницательно отмечается, что прямой законодательный запрет, возможно, ввести и не получится — тогда надо наставить перед россиянами, решившими провести отпуск «за бугром», побольше рогаток, чтобы желание изменять родным курортам само собой отсохло: ввести с этими странами визовый режим, сократить количество чартерных рейсов, выставить неподъёмную стоимость страховки и т.п.

Вспомнилось об этом сейчас вот почему. Качаемся мы вчера поутру на волнах Средиземного моря. По соседству мужичок объясняет отельным знакомым, почему берег турецкий он предпочёл патриотическому черноморскому. Совсем уже собрался было отдохнуть в Анапе, да жаба задавила: при сопоставимых условиях две недели на родной земле обойдутся в 190 тысяч, а на турецкой — примерно на треть дешевле.
Я сам большой поклонник черноморского побережья и объездил его от Анапы до Адлера. Да за хулу на родной Кавказ я любого иноземца собственноручно в Имеретинской бухте утоплю! 🙂 Но чёрт подери, господин Марченко, даже я, будучи трижды пристрастным, очень хорошо понимаю, почему россияне норовят на период отпусков улизнуть за кордон. И дело здесь не только в нелепом ценообразовании.

…В 1922 году молодая советская власть снарядила два парохода и выслала на них из страны полторы сотни с гаком наиболее вредномыслящих интеллигентов. Поскольку среди оных было изрядно гуманитариев, означенные пароходы получили впоследствии горько-ироническое название философских. Кто не уместился на них (а вредномыслящих интеллигентов обнаружилось на удивление много), досылали потом поездами.
Когда я узнаю про очередные благодетельные инициативы российских парламентариев, в моём воображении всё ярче прорисовывается идея депутатского парохода. Пожалуй, и на большой круизный лайнер тратиться бы не пришлось — хватило бы малотоннажной посудины, как при товарище Ильиче. Ведь высылать всех скопом вовсе даже ни к чему — только самых, так сказать, креативных, с персональным шилом в законотворческом органе.
Когда мы предаёмся любимому российскому национальному развлечению — клянём власть (взять бы всех этих чиновников!…) — важно не забывать, что во власти у нас именно те, кто хочет и может (в силу различных субъективных и объективных обстоятельств) сейчас этим заниматься. Если всех их разом спровадить в отставку, новые, ангельски чистые, ниоткуда в потребном количестве на не набегут.
Мне вот, к примеру, очень нравится, что из избирательных бюллетеней убрали противоестественный пункт «Против всех». Ну вот обозначил ты свою несгибаемую принципиальность: «Нет, не дотягиваете вы до моего возвышенного нравственного плинтуса! фи на вас!». Ну и дальше что? Из тех, кто хочет и может, ни один нас не устраивает. Это, конечно, отлично, ну а кто работать-то будет?
«Против всех» — заведомо тупиковая позиция. А вот отдельных особей, отчётливо задающих в верховной власти фальшивую тональность, неплохо было бы посадить на депутатский пароход. И, повторюсь, если отбирать с умом, не так-то много их бы в итоге и оказалось…

image

Кто же поплывёт на депутатском пароходе? 😉

Мы, славяне…

image

Война с падежами временно приостановлена: пока туристы осматривают руины античного театра, у Руфата-Алекса перекур

Наш гид Руфат (для косноязычных европейцев — Алекс) зноен до черноты ликом, как и положено коренному анатолийцу. Он ненавидит русские падежи, как только может ненавидеть их человек, много от них настрадавшийся, и падежи отвечают ему взаимностью.
И тем не менее Руфат то и дело ухитряется ввернуть в свою речь обороты типа: «А мы, славяне…». Причём видно, что делает он это совершенно искренне. Он и в самом деле до некоторой степени считает себя славянином и даже гордится этим.
Руфату слегка за сорок. Окончил он исторический факультет. На последнем курсе научный руководитель сообщил ему тему дипломной работы: что-то из истории СССР позднего периода. Халтурить Руфат не привык: в процессе подготовки диплома он выучил русский язык. Не на шутку увлёкся, побывал в Москве и ещё нескольких городах бывшего Советского Союза. Но насовсем из Турции так и не уехал.
Работает по специальности: преподаёт историю. Во время каникул подхалтуривает экскурсоводом, продолжая изрядно затянувшуюся войну с русскими падежами, в которой обе враждующие стороны с неиссякающей изобретательностью расставляют друг другу хитроумные ловушки. Впрочем, подозреваю, что коварные русские падежи он тоже полюбил и темпераментно клянёт их в основном для порядка.
Будучи мусульманином, ребёнка себе Руфат вымолил у христианского святого — Николая Мирликийского.
Всё это может показаться изрядно эклектичным. Но если копнуть чуть глубже, — возможно, это и есть та цельность духа и в каком-то смысле — та самая легендарная соборность, о которой столь многоумно и многомысленно грезили российские мыслители всех ориентаций.
По-моему, большинству из нас — россиян — недостаёт чего-то очень важного, что есть у Руфата: способности искренне почувствовать себя другим, не переставая при этом быть собой.
Руфат-Алекс — турок на все обжигающе-горячие анатолийские 220 процентов. Он любит свою родину и, не закрывая глаза на её многочисленные недостатки, простодушно гордится ею. И это не мешает ему столь же искренне ощущать себя славянином и столь же горячо и простодушно гордиться этими чёртовыми запутанными падежами и этой втройне запутанной страной, которую сам чёрт мозги сломит понять.
Наши отношения с родиной традиционно много сложнее (уж что-что, а сложничать мы умеем!) и, честно говоря, по большей части, — сильно гаже.
Наша любовь — если она вообще есть — вечно выкручена на полный максимум — от опупелого ура-патриотизма до «странной», «с принципиальными оговорками» и даже «горькой». Короче, полный спектр сексуальных извращений; по нам хоть энциклопедию составляй.
Что же касается отношения к Другому, здесь до того всё затейливо, что пусть лучше психоаналитики, потакая своим природным склонностям, в этом со смаком копаются: по одну сторону расположился окладистобородый детина с баулом ушанок наготове (закидывать!), по другую уставший от родимых грязей томный  русский европеец с журнальцем «Сноб» промеж интеллигентских нервных пальцев.

Нет, я не хочу сказать, что все россияне поголовно любят родину неправильно, а все турки единственно верным и надёжным способом.

Да, я просто хочу сказать, что у Руфата есть чему поучиться.

И если уж говорить про надёжность, это, на мой скромный взгляд, будет понадёжнее философии соборности и прочих державных духовных скреп и либеральных духовных антистеплеров.

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.