Tag Archives: Заметки о прошлом и настоящем

Шофёрские поборы, коллективное жмотство и ночь на улице

Фото: www.pixabay.com

Честное слово, вот совсем я не понимаю некоторых моих соотечественников!

Сегодня должен был вступить в силу закон, по которому к стандартным анализам для шофёрской комиссии прибавятся ещё два — на регулярное употребление алкоголя и психотропных веществ. Как следствие, должен был заметно уполновеситься и ценник — от двух с чем-то тысяч до семи с хвостиком (по омским прайсам).

И вот накануне дня Х в шофёрские комиссии по всей стране ломанулись сотенные толпы.

Автолюбители, жаждущие обновить права по прежнему тарифу, с вечера записывались в очередь, чтобы, спиноломно и нервотрёпно продремав всю ночь в позе буквы «зю» в собственном авто на парковке у клиники, к середине следующего дня достоять наконец до заветных мензурок и психотестов.

Приправленная массовой скопидомской истерией каша заварилась так круто, что разруливать конфликт между законом и ожиданиями граждан пришлось лично главе государства.

И вот этого я, правда, совсем не понимаю!

Если бы мне первый попавшийся мефистофель предложил такую альтернативу: a) проторчать полдня и всю ночь в очередях, спать (точнее, с переменным успехом пытаться заснуть) в машине при забортном двадцатиградусном морозе, бегать по нужде при свете дня в больничый сортир, а во мраке ночи — в ближайшую круглосуточную кафешку или b) спокойно выложить трудно и беспокойно заработанные 5 тысяч рэ, я не задумываясь воскликнул бы: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» и с быстротой гангстера, выхватывающего свой верный кольт из кобуры, выхватил бы карточку «Сбербанка».

Ну правда, ну не понимаю я этого!

Лет пятнадцать назад, когда я был много юнее, здоровее и задорнее, довелось мне как-то по осени провести ночь в машине. При том, что снаружи в ту пору стояла сущая теплынь (в районе нуля), повторять этот опыт я как-то не стремлюсь. Я даже не говорю, что за полдня и целую ночь вы из сэкономленного рублей 500 сожжёте на одном бензине. Но вот просто скажите: вам охота так над собой изгаляться за пять штук?

В нашей стране немало людей, которым проще себе правую руку отрубить, чем вынуть из кошелька эту самую «пятихатку». Ну так они все ездят на общественном транспорте — история эта не про них.

На этом месте многие мне заорут про святое: детишкам, дескать, родным на варежки да зимние ботинки. Я и не спорю — всякое бывает. Но я ж вас знаю как облупленных, мои дорогие соотечественники! Те самые, что громче и праведнее всех кричат, профукают всю эту экономию на понтоватую ерунду какую-нибудь: потянутся с июня перелётными стаями в турецкие пятизвёзды — накачиваться в обед и ужин под завязку халявным алкоголем (а чё, всё включено, алло!) или на родине прогудят эту с боем вырванную у государства пятёрку в душноватом шалмане под задушевную беседу, душевный шансон и напитки по душе.

Ну вот вам-то, которым отслюнявить государству кровную пятёрку, само собой, жалко, но отнюдь не самоубийственно, — вам-то оно зачем?

Заматывают покрасневший нос шарфом. Отщёлкивают тумблер отопления в салоне ещё на два красненьких деления.

Не дают ответа…

Реставрация

Это недавнее фото мне особенно нравится, хотя оно и не столь художественно, сколь публицистично.

Называется оно — «Реставрация».
Чёрный, обобщённо-неузнаваемый силуэт памятника в строительных лесах на фоне тревожно-красных тонов заката — это лучший и наиболее ёмкий образ России 2010-х годов, из тех, что мне удавалось захватить объективом.

Запрет Хэллоуина, или Попка младенца

Тыква, хэллоуин

Изображение: www.pixabay.com

Чувства у иных верующих нежные, как попка младенца: чуть что натёрло снаружи, или, положим, какая другая вполне обычная в детском возрасте неприятность вышла, моментально — зуд, покраснение, слёзы, мордочка кисло сморщилась, закоробилась старческими складками, как печёное яблоко, и пошёл надсадный ор до потолка, во всю ненатруженную полугодовало-звонкую глотку.

Вот давеча натёрла группе верующих лиц деликатные части души Омская филармония. Затеяли нехристи концерт, приуроченный к бесовскому празднику Хэллоуина. И тут же зазвучали разные младенчески требовательные возмущённые голоса:

— Бесопоклонники! Да как такое вообще возможно: в государственном учреждении — и вдруг Хэллоуин?!

Хотелось бы объяснить младенцам, как такое возможно — именно в государственном учреждении.

Церковь у нас (во всяком случае, по букве закона) отделена от государства, и экзальтированно верующие имеют с неэкзальтированно верующими и даже, страшно сказать, с неверующими равные права (во всяком случае, по букве конституции; согласно печально знаменитой 148-й статье уголовного кодекса РФ, религиозные чувства, в отличие от всех прочих, нуждаются в особой охране и их оскорбление является настолько общественно опасным деянием, что подлежит даже не административному, а уголовному преследованию).

Вот, например, вам, граждане младенцы, активно не нравится Хэллоуин. А мне и многим другим людям скорее нравится, чем не нравится. А многим другим людям определённо нравится (вот ровно настолько, насколько вам он несимпатичен).

И государство должно считаться с чувствами всех этих людей, а не только с вашими, младенчески нежными, особо охраняемыми законом.

Вы не хотите, чтобы ваши дети наряжались в костюмы монстров, идя на праздничное представление в Органный зал? Так вопрос решается с полплевка: и не водите их туда на Хэллоуин — водите своих детей на рождественские и пасхальные утренники.

А, так вас оскорбляет, что чужие дети нарядятся в костюмы монстров и пойдут на представление по случаю Хэллоуина? И вы хотите им это запретить? — просто потому, что вам это не нравится. Потому, что для себя вы считаете это неприемлемым — а значит социально неприемлемым в принципе.

То есть вас оскорбляет тот факт, что у кого-то имеются чувства и убеждения, вступающие в противоречие с вашими собственными? И вы призываете государство, которое, ясен овощ, в ответе за моральный облик граждан, призвать к порядку тех, кто с вами не согласен — кто хочет отмечать какие-то иные праздники и вообще жить по собственному, а не по вашему разумению.

Ну так это, извините, не ваше младенческое дело!

Смените себе памперс, утрите кулачком засопливленный от непрестанного ора носик-пуговку и начинайте уже взрослеть, честное слово! И учиться, как подобает достойным гражданам (и настоящим христианам, которые христиане по духу, а не единственно по факту крещения), жить в мире и согласии с ближними — а не только с ближайшими единомышленниками.

http://vomske.ru/news/14312-omichi_potrebovali_otmenit_khellouin_v_filarmonii/

Бюрократ vs герой

Знак стоп stop road sign

Фото: www.pixabay.com

«Честно говоря, не люблю ни пятую колонну, ни первую. Я вообще не доверяю людям, которые мыслят строем…»

Небольшая подборка моих старых и новых текстов в проекте «Сценарии» на сайте «Независимой газеты».

Антихрупкость

Фтто: www.pixabay.com

Вся беда в том, что работники наших правоохранительных органов уж очень хрупкие. При исполнении служебного долга с ними вечно что-нибудь случается.

То у них плечо вывихнется, то каска ненароком на ухо съедет — а от этого прямой ущерб и уху, и достоинству.

Мне прямо-таки страшно становится от того, что мои гражданские права, моё здоровье и имущество охраняют такие удивительно хрупкие люди.

Мне кажется, что соответствующим ведомствам уже пора ввести для своих сотрудников какой-то тест на антихрупкость. И непрошедших отстранять от работы по состоянию здоровья и переводить на какую-нибудь другую, более гуманную должность.

И вообще сегодня в нашем обществе есть запрос на антихрупкость. Нам очень нужны люди с антихрупкой совестью — такой, которая не ломается под давлением внешних обстоятельств.

#антихрупкость

Свобода словоупотребления

Сдавшего педофила в Сочи работника хотят уволить

В отечественной журналистике со свободой слова так себе, бывает и лучше.

А вот со свободой словоупотребления всё хорошо. Прямо настолько хорошо — что бывает и лучше.

И как тут не вздохнуть втихаря о временах Великого Редактора — когда свободы вовсе не было, зато Порядок был?

Эх, ведь какой успокоительно-бетонный ПОРЯДОК был!..

Нехороший человек

Решётка

Фото: www.pixabay.com

У нас недавно человека осудили на пять лет.

Не за то, что он угрожал детям охранителей правопорядка.

Он этого не делал.

И не за то, что он одобрял угрозы, высказанные кем-то в отношении детей каких-то охранителей правопорядка.

Он этого не делал.

Его посадили за то, что он одобрительно отозвался о ситуации, когда кто-то станет угрожать детям правоохранителей.

Согласен, по-видимому, это довольно нехороший человек, потому что желать кому-то зла (тем более ни в чём не повинным детям) — в принципе нехорошо.

Вот его и посадили за то, что он нехороший человек.

P.s. Если вы полагаете, что одобрение гипотетической угрозы и реально высказанная угроза — это ровным счётом одно и то же, вы, вероятно, не очень умный человек.

Но не волнуйтесь: в тюрьму вас за это уж точно не посадят ?

Девальвация ужаса

Суриков Утро стрелецкой казни

Фото: www.wikimedia.com

Когда Суриков работал над своей знаменитой картиной «Утро стрелецкой казни», к нему в мастерскую заглянул Репин.

— Послушай, — недоумённо заметил Илья Ефимович, — тут у тебя на заднем плане сплошные виселицы, но ни одного повешенного. Повесил бы хоть одного — от этого композиция сильно выиграет.

По словам Сурикова, он уже тогда нутром чуял, что совет Репина — вредный. Но благоговение перед мастером было столь велико, что Василий Иванович решил попробовать: набросал наскоро мелом схематичную фигурку.

Тут как раз в комнату вошла его старая нянюшка. Увидала набросок повешенного, схватилась за сердце: «Ах ты, ужас-то какой!». Да и бухнулась в обморок.

Кстати, и самого Репина, после того как маньяк набросился с ножом на его «Ивана Грозного», критика упрекала в излишнем кровавом натурализме: дескать, спровоцировал беднягу — нельзя выставлять на публике такие травмирующие психику полотна.

В двадцатом столетии, после двух мировых войн, на фоне бесконечных криминальных сводок и хроник вооружённых конфликтов, в результате разгула террора и становления авторитарных режимов, что-то поистине ужасное произошло с нашим восприятием ужаса.

Убийства (даже массовые), если только они каким-то образом не затрагивают нас лично, не могут быть «примерены» на себя, перестали ощущаться как нарушение самих основ бытия. Это всего лишь новостной контент, грязная пена дней. Практичный, здравомыслящий человек, теряющий сознание при виде небрежного рисунка со сценой казни, сегодня непредставим. Воображение отказывается смоделировать эту ситуацию — для рождённых в прошлом, а тем более в нынешнем веке она заведомо литературная.

В этой атрофии чувства ужасного я вижу одно из главных бедствий нашего времени. Любые ужасы становятся возможными, когда они не пробуждают ужаса в сердце.

День города, или Цена свободы

Полицейское оцепление, Мострация в Новосибирске 2015

Фото: www.wikimedia.org

Вчера был День города. Когда солнце стало ощутимо клониться к закату, мы вышли прогуляться по набережной.

Через несколько часов праздник должен был завершиться красочным фейерверком. Ожидалось большое скопление народа.

Мы шли; вдоль парапета набережной стояли блюстители порядка — полицейские вперемежку с сотрудниками частных охранных агентств. Через каждые тридцать метров по человеку. Словно какой-то нелепый живой забор, пугающе чужеродный атмосфере всеобщего праздничного оживления и раскрепощённости.

Хотелось говорить тише и проходить не задерживаясь. Ощущение было такое, будто гуляешь под конвоем.

Мы выдержали примерно с полкилометра. А потом отправились бродить по другим местам.

Есть мнение, что безопасности много не бывает. Свобода же нам нередко кажется отпущенной с избытком; мы вечно не знаем, на что её потратить, и в конце концов расходуем драгоценный ресурс на пустяки.

Я знаю, что безопасность выменивается на свободу (и наоборот). Я просто хочу, чтобы обмен был экономически честным. Чтобы с меня не требовали откровенно завышенную цену. Не подписывали бы меня, не спросив согласия, на хитрые пакеты услуг, которые мне и даром не нужны. Не принуждали бы платить за вещи, которые должны быть по определению бесплатны.

Я сейчас уже не о Дне города. И даже не о буднях страны. Я сейчас просто свободно философствую. Хотя не исключено, что и за эту малую свободу назначена своя цена.

Социальная относительность, или Урок уважения

То, как ведут себя девушки на снимке (сидят с альбомом на башне мемориального танка и, кажется, делают наброски), — это как?

Это нормально / кощунственно / зачотно?

Пожалуй, я многих сейчас разочарую — но подобная постановка вопроса заведомо обессмысливает ответ. Здесь в ход идут оценочные категории, которые субъективны по определению. Хорошо, плохо или фиолетово — а это с какой стороны смотреть.

Чтобы из трясины личной аксиологии выбраться на относительно твёрдую почву этических категорий, нужно подыскать более адекватную словесно-семиотическую систему координат.

Я филолог, и тонкие, нередко теряющиеся в повседневном общении оттенки смыслов меня интересуют.

Вот первое слово, первая координатная ось.

УВАЖЕНИЕ.

Уважение — это безоговорочное принятие другого как прошедшего проверку на соответствие тому морально-этическому стандарту, которому мы сами стремимся соответствовать.

Уважение невозможно насильственно навязать. У нас уважение часто путают со страхом, но страх — всегда вынужденная реакция на давление среды. Страх побуждает нас к действиям, которые естественны для всякого живого существа, но унизительно неестественны для существа мыслящего. Единственное же, что ценно в уважении, — это его полная и абсолютная естественность.

Итак, к уважению нельзя принудить. Но и воспитать его тоже нельзя. Воспитание формирует / реформирует систему ценностей; ergo индивид начинает переоценивать былых кумиров и создавать себе новых. Но чувство уважения как таковое прямым дидактико-хирургическим манипуляциям неподвластно. Его можно взращивать лишь опосредованно.

Уважение — чувство глубоко интимное. Чтобы оно могло материализоваться в системе социальных коммуникаций, ему необходимы адекватные этические трансляторы.

Здесь нам потребуется второе слово, вторая ось координат.

ТАКТ.

Нередко случается: Иван Иваныч всеми силами выказывает Ивану Никифоровичу знаки уважения — ан нет, один Иван другого не разумеет и все комплиментарии упорно воспринимает как шпильки и поклёпы. Потому что системы ценностей у двух отдельно взятых Иванов на удивление разные.

В моём, например, представлении, с маниакальным упорством кормить / поить ближнего через нехочу — хамская повадка. А для кого-то — традиции гостеприимства…

Такт — это готовность к необходимому для продуктивного общения аксиологическому компромиссу. Умение согласовать собственную систему ценностей с чужой, так чтобы не пришлось поступаться ничем действительно важным ни тебе, ни другому. Курсив при слове «действительно» — ибо за важнейшее мы часто принимаем мнимости.

Но к этому мы ещё вернёмся…

Резюмирую по пункту номер два: чтобы уважение работало, чтобы из «вещи в себе» оно могло превратиться в «вещь для нас», ему необходим такт.

Третье слово — ПОЧТЕНИЕ.

Почтение — это предписанные обществом внешние, ритуальные формы уважительного поведения. Говоря грубее и проще — социально одобренная упаковка для уважения.

Как и всякий ритуал, наружная почтительность индифферентна по отношению к внутренней мотивации (которая, заметим в скобках, может вполне соответствовать ожидаемой, может со всей полнотой и силой ей противоречить, а может и полностью отсутствовать).

Почтение — отнюдь не синоним уважения. И ни в коем случае не замена такту. Это всего лишь свод условных запретов и предписаний, утвердившихся в определённой культурно-исторической среде.

Следование им ничего не говорит о чувствах — лишь о сформированности социальных навыков. Демонстративный отказ им подчиняться может быть следствием неприязни к конкретному обьекту почитания, но чаще свидетельствует о неприятии социальной нормы как таковой (с неизбежно присущим ей тухловатым душком добровольно-принудительного лицемерия).

Простодушное игнорирование общепринятых ритуалов почтительного поведения напоминает нам об условности понятия «общепринятый» и о наличии множества взаимно альтернативных социальных кодов, худо-бедно уживающихся в рамках единой социальной реальности, — но опять-таки ровным счётом ничего не говорит о чувствах.

Теперь координатная сетка очерчена и мы, пожалуй, готовы разобраться с вопросом из первого абзаца.

Итак, неуважение???

На этот вопрос ответить легко.

Нет.

Потому что здесь нет осознанного стремления оскорбить, принизить, осмеять. Вот простой и надёжный маркер: если человек не в курсе, что он проявляет неуважение, — возможно, он его и проявляет (как пишут в словарях, см.: ПОЧТЕНИЕ), но не испытывает.

Тогда, быть может, бестактность?

Да, второй вопрос посложнее.

Что ж, попробуем разобраться.

Такт — предпосылка для продуктивных взаимоотношений (не люблю это слово за торгашеский привкус, но здесь оно честнее и точнее любого другого). Обратим внимание на префиксоид «взаимо». Бестактности не возникает там, где отношения односторонни. Мёртвых невозможно задеть или оскорбить — это одна из немногих привилегий смерти.

Точно так же нельзя быть тактичным или бестактным с абстракциями (Устоями, Памятью, Государством, Человечеством) — потому что у них нет чувств и они неспособны мыслить.

У любителей побороться на досуге за светлые идеалы развита способность оскорбляться от имени. Например, вы произнесли слово «торты» с ударением на последнем слоге; я оскорбился от имени великого русского языка и дал вам заслуженный отпор — но не потому, что это лично мне обидно и неприятно (не о своём благе радею!), а потому что в моём лице обидно и горько самому русскому языку. Позиция зашитника святыни даёт преимущество при нападении (бескорыстная агрессия — вот верное определение доброй половины подвигов), а главное, порождает ощущение незыблемого морального превосходства.

И всё же это лукавство.

Осознанное или неосознанное — другое дело. Но если вы вдруг ощутили острую обиду (за Сергея ли Демченкова, за могучий ли русский язык) — значит жертва бестактности в этой ситуации именно вы. А отнюдь не я и не государственный язык Российской Федерации.

Теперь наконец соберём слова воедино: непочтительность в отношении символического объекта (не несущую в себе неуважения) вы ЛИЧНО переживаете как бестактность. Я не случайно перешёл здесь на капслок. Чтобы начать двигаться дальше, нужно принять за основу три простых, но не вполне очевидных положения.

Первое.

Вы уязвлёны не как носитель некоторой высокой сущности, а как конкретная личность.

Второе.

Уязвляет вас не глумление (его здесь нет), а противоречие между естественной для вас поведенческой моделью и поведенческой моделью, естественной для вашего случайного оппонента.

Третье.

Всякая социальная норма относительна. Даже безусловная этическая константа «не убий» в своей проекции на сложно переплетённую фактуру общественных отношений предстаёт в пугающем многообразии вариаций.

Для человека старой закалки усесться на газон — почти такое же некомильфо, как взобраться на памятник. Для молодого поколения газонные посиделки — это норма.

Ну вот, мы выяснили кое-что важное: это не вопрос уважения, это вопрос такта. А такт, напомню, — всегда тет-а-тет между двумя живыми. Такт сродни танцу (недаром в музыкальной теории это понятие играет такую важную роль); если один в танцевальной паре движется не в такт, смешно и нелепо выглядят оба.

Так почему же, спрашивается, такт должен проявлять именно я? С треском, пылью и душевным разладом ломать стены в уютной, насиженной квартирке моего год за годом хозяйственно обустраивавшегося бытия? Крепкие, надёжные перегородки, которые, до того как в них с хрустом вмялась кувалда, с зубодробительным колокольным звоном вломился перфоратор, казались неотторжимой частью капитальной конструкции — едва тронь, и всё строение картинно и безвольно осядет, словно карточный домик…

Почему не они? Почему я, взрослый, состоявшийся человек, раза в три старше и раза в два умнее всех этих малолеток?

Может быть, именно поэтому?..

Copyright © 2020. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.