Tag Archives: Турецкие заметки

Тридцатичетырёхградусный муляж

Муляжи блюд ресторан

В Турции изготовители рекламных натюрмортов научились производить на удивление достоверную пластиковую имитацию еды.

На жаре +34 все эти правдоподобно сочащиеся муляжным жиром блюда, хлебосольно выставленные на самом солнцепёке у входа в ресторан, оставляют потрясающее и неизгладимое впечатление.

Хочется не только немедленно бежать прочь от этой столь добросовестно воссозданной антисанитарной вакханалии, но и, пожалуй, вообще не есть никогда 🙂

Памятник кошке

Кошка на памятнике

В Аланье очень много уличных скульптур. Но я не видел среди них ни одного памятника кошке.

И кошка решила это исправить! 🙂

Несупружеская измена

Karadeniz çayı

Когда, прожариваясь и просаливаясь на лучезарных берегах средиземноморья, каждое утро берёшь к завтраку пакетик чая под названием «Karadeniz» («Чёрное море»), это ощущается каким-то робким, стыдливым, безличным укором.

Вот ты вроде бы определённо ни перед кем ни в чём не виноват, но при этом всё же испытываешь смутное до полной необременительности, но крепко засевшее где-то мелкой занозой чувство вины.

Дорогая Karadeniz, я тебя очень люблю, и рано или поздно я к тебе непременно вернусь. Ты моя детская любовь, мой юношеский восторг и упоенье.

Но твою сестру Akdeniz я тоже люблю — за её ласковый, тёплый нрав, за её игривую беззаботность.

В человеческом сердце есть место всем морям.

Но отчего же я снова и снова медлю какую-то долю секунды, прежде чем взять чайный пакетик из коробки? 😉

Взгляд на любовь

Сад любви

Оригинальная концепция любви 🙂

Россия — цивилизованная страна?

Обложка книги Ильхана Акшита Турция - цивилизованная страна

Читаю книгу турецкого археолога Ильхана Акшита, который занимался реконструкцией троянского коня, руководил реставрацией дворца Долмабахче в Стамбуле и множества других архитектурных памятников. 

Называется она прелюбопытно: «Турция — цивилизованная страна». 

Подозреваю, что перевод слишком прямолинеен и не учитывает некоторых смысловых нюансов. На самом деле автор говорит о том, что Турция — страна великих цивилизаций прошлого и достойная их наследница.

Но, как часто бывает, именно случайный сбой обнажает подлинную природу вещей. Помните рассуждение Довлатова о том, что в советских газетах только опечатки правдивы? — «гавнокомандующий» вместо «главнокомандующий», «коммунисты осуждают решения Партии» — вместо «обсуждают» и т.п.

Так вот, «Турция — цивилизованная страна» — это очень турецкая постановка вопроса 🙂 

Хотя у современной Турции много больше общего с Россией, чем с Европой, Турция очень гордится своей цивилизованностью и европейскостью — почти так же сильно, как и своей турецкостью. 

Конечно, отчасти это гордость напоказ, гордость вопреки. Говоря «я — турок» и «я — европеец», коренной обитатель Анатолии в глубине души понимает, что, с точки зрения коренного европейца, первое — не столь уж почётно, а второе — не столь уж бесспорно, как представляется ему,  живущему по другую строну Босфора. И тем не менее «турецкая» и «европейская» половинки сознания ухитряются довольно-таки мирно уживаться в одной голове, неплохо взаимодополняя друг друга. 

У нас, россиян, безнадёжно (и не без мазохистского удовлетворения) распятых между Азией и Европой, даже такая относительная гармония невозможна.

Я не представляю себе книги французского, немецкого или, например, итальянского автора под названием «Франция (Германия, Италия) — цивилизованная страна» — разве что в сугубо ироническом смысле. Не будем сейчас рассуждать о том, имеет Европа право никому и ничего не доказывать или не имеет. Во всяком случае, она может себе позволить этого не делать. 

Но я не представляю себе книги с аналогичным названием и в России. 

Мы слишком болезненно переживаем нашу разобщённость с Европой и, втайне завидуя европейской налаженности жизни, европейскому порядку (не в его отечественном варианте, который именуется «твёрдая рука», а нормальному, человеческому), слишком настойчиво пытаемся уверить себя, что всё это — пустяки («без Европы жили и проживём!»). Поэтому наша национальная гордость находится не в согласии с нашим «европейским чувством», а в неустранимом противоречии с ним.

Впрочем, меня не оставляет надежда, что когда-нибудь и мы сможем сказать о своей родине: «Россия — цивилизованная страна». С такой же спокойной уверенностью и гордостью, как Ильхан Акшит.

Hür или не hür?

Как и положено российскому гуманитарию старого закала, я могу сформулировать на языке страны, в которую приехал, некоторое количество абсолютно бессмысленных, книжных вопросов. Так, например, я могу с полным знанием дела спросить у подвернувшегося мне турецкого обывателя: «Bu ülkede insanlar hür müdür?» (то есть: «В этой стране люди свободны?»), но потерплю полный крах, если попытаюсь сформулировать что-нибудь попроще и понасущнее. Например: «Как зовут вашего сына?».
Русские и турки во многом очень похожи. У нас гораздо больше общего друг с другом, чем, скажем, с немцами, французами или американцами.
Когда несколько лет назад турецкое правительство, пытаясь обуздать горячий нрав местных водителей, ввело драконовские штрафы за езду без ремня безопасности, на следующий же день во всех магазинах бойко шла торговля футболками с чёрной полосой через левое плечо, наискось поперёк живота. Характерно, что наиболее простое и наиболее безопасное во всех смыслах решение — воспользоваться натуральным ремнём — широким водительским массам в голову не пришло 🙂
Вот этой весёлой безбашенности, этой ошеломляюще-ироничной изобретательности в решении бытовых проблем, а главное, того особого отношения к жизни, которое стоит всем этим, мне будет очень недоставать в пресной Европе, если когда-нибудь волею судеб придётся там поселиться.
Что в Турции, что в России власти склонны проявлять избыточную заботу о физическом, а главное, моральном  здоровье граждан. Но по вечной русской безалаберности большая часть этих инициатив — иногда вполне разумных, иногда и откровенно бредовых — так и остаётся у нас на стадии прожекта.
В Турции запреты жёстче и блюдутся строже, но, как правило, производят впечатление более осмысленных.  Например, у нас нельзя продавать несовершеннолетним сигареты и спиртные напитки, а здесь им (до 16 лет) нельзя к тому же продавать «Колу» и обслуживать их в «Макдональдсе»; более того, когда строят очередную биг-мак-едальню, в число разрешительных документов входит справка о том, что возводимая фастфуд-забегаловка находится на расстоянии не менее двух километров от ближайшей школы. Вообще несовершеннолетним здесь много чего нельзя: нельзя ходить в интернет-кафе, нельзя появляться в школе с сотовым телефоном.
Да и совершеннолетним тоже: например, нельзя ругать первого президента республиканской Турции — Мустафу Кемаля Ататюрка. И не так, как у нас Путина, которого ругают все, кому не лень, кроме казённых СМИ, — а вообще нельзя. Если замечен в ругательстве — в суд и на небольшую профилактическую отсидку.
Многие вещи нельзя делать не потому, что запрещено, а потому что не принято. Скажем, турецкому мужчине лет так после тридцати категорически нельзя не быть женатым. Где-нибудь в Стамбуле или Анкаре ещё есть шанс разыскать отдельных великовозрастных холостяков. Но даже в курортном Кемере это практически нереально, не говоря уже о сельскохозяйственных районах центральной и восточной Анатолии, где на хронического «неженатика» все  будут смотреть со смесью неоспоримого превосходства и неискоренимого подозрения, ибо, если взрослый мужчина неженат — то он и не мужчина, собственно говоря, и что-то в его жизни очень и очень не так — есть у него либо какой-то тщательно скрываемый позор, либо изъян (например, мужское бессилие). Впрочем, в прежние, менее либеральные времена в некоторых районах Турции в первую брачную ночь у дверей спальни выставляли специальных наблюдателей, которые были обязаны незамедлительно убить новоявленного мужа, если он окажется неспособен к исполнению супружеского долга. Как при таких условиях у несчастных мужей вообще хоть что-то получалось — для меня  загадка. Наверное, воля к жизни помогала сконцентрироваться на главном ☺ и отрешиться от всего, так сказать, второстепенного.
Так что сейчас, по сравнению с относительно недавним прошлым,  ничего — жить ещё можно 🙂

Когда-то, когда я был юн и наивен, я полагал, что свобода может быть измерена в абсолютном выражении и за эталон (хотя отнюдь не идеал) готов был доверчиво принять современную Западную Европу, как ненавязчиво подсказывали многочисленные авторитетные подсказчики.
Сейчас я понимаю, что свобода — понятие субъективное. Нет и не может быть какой-то совершенной, общепринятой и общеприятной свободы. Есть лишь разные наборы и методы ограничений, употребительные в различных человеческих сообществах (как государственных, так и многих иных, порой имеющих надгосударственный характер). И есть среди них те, которые более приемлемы лично для меня.
Всё. Вот альфа и омега социальных, политических и духовных свобод.
Единственная объективная мера свободы — это принципиальная доступность пересечения границ. Если возможность моего подъёма по социальной лестнице жёстко ограничена моей родословной — это социальная несвобода. Если возможность выбрать приемлемые для меня гражданские свободы жёстко ограничена запретом покидать границы родного государства — это политическая несвобода. Если возможность ознакомиться с мнениями, альтернативными официально провозглашаемому, жёстко ограничена государством — это духовная несвобода.
Замечу в скобках: пересечение границ (в широком смысле — не только государственных) отнюдь не должно даваться безо всякого труда — легко и воздушно, как детский пук. Но в то же время затруднённость пересечения границы не должна быть для индивида непомерной.
Поэтому Турция для меня — свободная страна, как, например, Россия, США или Германия: все они позволяют сменить предлагаемый ими комплект свобод и ограничений на любой другой, аккурат по твоей комплекции, и — при соблюдении определённых условий — приобщиться к своим свободам и ограничениям тем иностранным гражданам, которые действительно к этому стремятся.
Есть счастливые (по-своему) натуры, которым везде будет полный hür — водились бы деньги в достаточном количестве и никто бы не мешал их тратить, на что забезрассудится.
Но есть немало (по-своему несчастных) людей с такими своеобразными фигурами, что любая пошитая фабричным способом свобода придётся им не по мерке: тутошняя в заду будет жать, а в тамошней — рукава и штанины непомерной длины, запутаться можно.
Я, наверное, отношусь к этой последней категории. С одной стороны, российские свободы мне не жмут нестерпимо, как некоторым. С другой, не так комфортны, как хотелось бы. А с третьей, знаю, что американские, немецкие или турецкие тоже не сядут на душу как влитые и будут теснить, пожалуй, даже поболее, чем здешние.

… Турецкий язык позволяет выразить удивительно тонкие мысли чисто грамматическим способом. Когда мы говорим: «Bu ülkede insanlar hür müdür?» — мы подразумеваем: «В этой стране люди свободны (весь народ как целое)?». Если же мы скажем: «Bu ülkede insanlar hür müdürler?» — смысл будет существенно иным: «В этой стране люди свободны (каждый из этих людей по отдельности)?». И этот последний вопрос, на мой взгляд, много важнее, чем тот обобщённо-бессодержательный, с которого начиналась заметка.

image

Кошкин дом

В курортной Турции, в отличие от курортного Черноморья, мне нравится отношение к бесхозным кошкам. Я знаю, что за пределами узкой пляжно-отельной зоны оно, как и в наших деревнях, в основном утилитарное и, по большей части, далеко от толерантности. Турки искренне недоумевают, отчего европейские туристы так носятся с этими кошечками и собачками. Но здесь, на жарком побережье, с хвостатыми обращаются довольно-таки по-человечески.

…В черноморском городе Туапсе какое-то немыслимое количество кошек на квадратный километр земной поверхности. У меня иногда возникает ощущение, что этот город когда-то, много веков назад,  построили кошки. Потом впали в варварское состояние и окончательно одичали, уступив свою древнюю землю назойливым пришельцам. Большинство из них — и те, что побираются в приморских ресторанах, и те, которые промышляют на рынке, и те, что держатся поближе к многоквартирным домам, — изрядно потрёпаны жизнью. Какую бы из них ты не встретил, почти всегда возникает ощущение стойкого неблагополучия.

…Здесь, в пригороде турецкого Кемера, у нас на территории отеля есть кошкин дом, где живёт поджарая белая кошка. Днём она старается держаться в тени, но глубокой ночью, когда пёстрая отельная публика угомоняется и, кроме дежурного на ресепшне, на нижнем этаже никого нет, она осторожно прокрадывается в холл и даже, случается, назначает там свидания приятелю.

20150813_105625

image

Когда во время ужина во двор, к бассейну, потерянно подмявкивая и запинаясь на своих тонких лапках, забрёл полосатый котёнок, его тут же подобрали и унесли в кошкин дом. Он тут прижился и в браслетике нашего отеля вместо ошейника уверенно ходит по территории.

image

В дайвинг-центре на пляже — целая кошачья республика, восемь игривых малышей. Когда приходим по вечерам их кормить, они так и брызжут под ноги: не знаешь, куда ступить — такое ощущение, что повсюду кошки. По словам инструкторов-дайверов, на прокорм этого семейства уходит десять долларов ежедневно. Привирают, конечно 🙂
Кстати, один из инструкторов — главный кормилец водолазных кошек — россиянин по происхождению. Служил в посёлке Светлый под Омском и жил в той самой казарме, которая в этом году обрушилась, унеся с собою множество жизней.

В цивилизованных европейских странах беспризорной кошке долго не дадут гулять самой по себе. Её аккуратно изловят и либо подыщут ей хозяина, либо гуманно и аккуратно умертвят. Такой подход, конечно, более рационален (и гигиеничен!). Но турецкое отношение к кошке мне импонирует больше: подкармливать её, с удовольствием ею любоваться, а в остальном не очень лезть в её сугубо личные кошачьи дела.
И мне кажется, что здешние кошки это ценят 🙂

С суконным рылом

Статистика — странная штука. Так, насколько мне известно, она утверждает, что на курортах южного побережья Турции количественно лидируют немцы. За ними идут, кажется, голландцы, потом ещё кто-то, и только на четвёртом месте — наши соотечественники.
У меня нет причин не доверять статистическим данным. И в нашем отеле пестро намешано представителей разных наций —  аниматоры в вечернем шоу  произносят текст на четырёх языках: английском, немецком, русском и турецком (обычно именно в такой последовательности).
Но когда я выхожу на улицу, меня не покидает ощущение, что Турция —  русская страна. Надписей и вывесок на немецком я, кажется, не встречал вообще. Зато по-русски — на каждом шагу, причём зачастую они не дублируются ни по-английски, ни по-турецки, то есть ставка делается, главным образом, на нашего человека. Многие из них слегка грешат против грамматики, орфографии и даже русского алфавита как такового. Но встречаются и настоящие шедевры, доказывающие, что их создатели глубоко проникли в тайны славянской души.

image

image

image

Кстати, продавцы намётанным взглядом сразу определяют в нас россиян и начинают зазывать к себе на родном языке. Ещё не было случая, чтобы кто-нибудь из них ошибся.
Вот вы говорите: интеграция с Европой. Да какая тут может быть интеграция, если нас рожа моментально с потрохами выдаёт?

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.