Tag Archives: Заметки о прошлом и настоящем

Моя макароническая средняя зарплата

Макароны

Фото: www.pixabay.com

За что я особенно ценю статистику — она помогает мне формировать правильное, позитивное мировоззрение.

К примеру, дополнительным соглашением к трудовому договору мне установлен на этот учебный год оклад в 26 тысяч рублей с копейками. Со всякими премиальными набегает, пожалуй, больше тридцати в месяц.

Это уже само по себе неплохо. Я даже вставил листок с допсоглашением в рамку и держу его на рабочем столе, где сентиментальные граждане помещают фото семьи, а несентиментальные, но политически грамотные — того единственного, кто роднее родни и дороже друзей.

Не скрою, когда закупаешься в магазине товарами повседневной необходимости, одолевает порой алгебраический пессимизм с социально-экономическим уклоном: вроде и ничего эдакого, без всяких там перепелов с ананасами де шампань — творог-сыр-кефир-масло, — а одной тридцатой части зарплаты как не бывало.

А ведь жизнь моя не только из творога с кефиром состоит. Она включает и другое разное, и это разное (под разными благовидными предлогами) тоже требует денег.

И вот тут, когда под теменем застарелой мигренью начинают сгущаться сомненья и тягостные раздумья, — она одна мне надежда и опора, официальная статистика Росстата.

«Ты, главное, не перенапрягай мозжечок! Ты, гражданин хороший, думай меньше, — успокоительно внушает мне она. — Ты только погляди, какая у тебя высоченная средняя зарплата в 62 тысячи — ровно в два раза больше, чем капает тебе на карточку! Сейчас вот люди прочитали в интернете эту статистику — да на твою завидную среднюю зарплату сейчас пол-Омска смотрит и облизывается. Я тебе больше того скажу: они тебя уже возненавидеть успели за твою неприлично огромную среднюю зарплату! А ты тут мигрени затеял разводить на почве нездоровой финансовой рефлексии!»

«Да на такую зарплату, гражданин хороший, тебе кататься можно как сыр в шоколадном масле! А если и не хватает на какие избыточные потребности — в зарплате ли тут дело? или в тебе родном? Тебе же государство постоянно с высоких трибун вещает: питайся, шелупонь, макарошками! чай, не баре — на регулярной основе кефир с прамезаном жрать!»

И я со светлой улыбкой всепонимания и стат-прозрения иду на кухню — и ставлю воду под макароны.

Тем более что макарошки я и в самом деле люблю! 😉

https://news.myseldon.com/ru/news/index/209665311

Алое сукно

Стол для заседаний

Алое сукно

Сверх

Capslock, клавиша

Фото: www.wikipedia.org

Думаю, давно уже назрела необходимость ввести в практику письма СВЕРХзаглавные буквы.

Вот, например, когда выстукиваешь мечтательно: «Государственная Дума Российской Федерации» — выражают ли эти скромные, непримечательные полноразмерные литеры числом четыре штуки всю глубину уважения, сопутствующую мыслям о наших органах законодательной власти?

Нет! В нынешнее глубоко безнравственное время, когда всякий мелкий прыщ вроде расплодившихся в деловых бумагах «Исполнителя» с «Заказчиком» или «уважаемого Гостя» в забегаловке норовит непременно тиснуть себя с большой буквы, — о какой почтительности заглавного формата тут вообще говорить?

Можно, конечно, для усиления эффекта переключиться на капслок: «ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА». Но в радикальной возгонке регистра до предельно допустимых величин столь явственно читается: «ДОСТАЛИ!!!», что самое сдержанное и почтительное обращение начинает выгдядеть как издёвка. Недаром же говорят, что сплошные заглавные буквы на письме сродни крику.

Понтовые молодёжные потуги личностного самовыражения посредством изнасилования клавиатурной раскладки хороши разве что для граффити. На гаражной стене таким креативным надписям самое место, но в официальной документации они будут производить двусмысленное впечатление. «ГосУДАРstvennаЯ DOOMa» — оно, спору нет, дерзко и энергетично, но как-то уж слишком отдаёт первой тайком выкуренной сигаретой и первым стаканом палёной водки, там же, в гаражном простенье. К тому же социально незрелые личности начнут усматривать в подобных суетливых, блошиных ENG-РУС-перескоках всякие порочащие подтексты. Так что с молодёжью (в её аномальных раскладочно-шрифтовых предпочтениях) нам не по пути!

Набивать названия властных инстанций в демократичной нижней раскладке не годится по определению. Так, знаете ли, недолго докатиться до глубоко ошибочных и социально опасных выводов: что «государственная дума», например, — такое же рядовое общественно полезное учреждение, как «поликлиника» или «университет», и работают там самые обычные, равноправные с другими граждане.

Поэтому очень прошу вас, товарищи депутаты! Пора бы уже в числе других нужных стране законов принять наконец Закон о Шрифтах. Чтобы избиратели получили возможность беспрепятственно (и графически соразмерно) выражать на письме своё уважение к соответствующим компетентным органам.

Все прочие насущные и болезненные социальные проблемы к настоящему времени успешно решены на законодательном уровне. Осталась разве что проблема неприспособленности традиционной русской графики к современным задачам дифференциации степеней почтительности в письменной коммуникации между властью и населением. Вот её-то и надо решать незамедлительно!

Памятник Просветителю

Памятник просветителю, Барнаул.

Это памятник Просветителю.

Не какому-то просветителю конкретно. А именно Просветителю вообще.

Поэтому и вид у него такой безмерно слащавый и дурашливый.

Просветителем с большой буквы быть непросто. Потому что к нему предъявляются Повышенные, прямо-таки Провокационные требования. Ему надо быть Полностью и Повсеместно на букву «П».

Просветитель, позволяющий себе не-Позволительное вызывает законное раздражение и недоверие. Если он не Патриотичен и не Прямолинеен в своих суждениях (а следовательно, По оПределению не Прав!), Публика (есть ещё слово «плебс», но оно отчего-то упорно не пишется с большой буквы) — Публика Просит его По-доброму: «Аффтар, выпей йаду!»
И в знак Признательности Подносит ему цикуту.

Подлинный Просветитель должен быть — вот, я наконец-то Подыскал нужное слово — Приличен и Примерен. Правилен, Прост и Предсказуем. Короче говоря, отменно Положителен.

Просветителю нельзя выходить за рамки, Предписанные ему обществом. Он должен Постоянно Поражать наше воображение, но Поражать — Приятно. Его миссия — Позитивная и Продуктивная.

Из бунтаря, фантазёра и нонконформиста Примерного Просветителя не выйдет, от них всегда только смущение и разврат.

В нашем Привычном Прямоугольном мире, Построенном из Параллелей и Перпендикуляров, эти странные люди мыслят не Прямо или Поперёк (как то самой Природой Предписано), а всякий раз — куда-то вглубь, или вбок, или ввысь, — одним словом, вопиюще внесистемно. Они навязчиво напоминают нам о неудобном и намеренно говорят синтаксически сложными предложениями.

Всё дело в том, что они пользуют слишком многабукафф. Тридцать три, или сколько их там? — подобная анархия до добра не доведёт!

ПППППППППППППППППППППППП

Совсем ведь другое дело! Надёжно, Прочно, а главное, По всему Периметру, — как забор с Повершьем из колючей Проволоки.

Бесспорно, Просветителю надлежит быть Правоверным. Не верным. Это качество для него как раз излишнее, потому что правая вера имеет свойство меняться со временем. Следует обладать изрядной лёгкостью манёвра, чтобы своевременно, без проволочек всякий раз Прицельно Поворачивать сПрава наПраво.
Заметим также, что в деле Просвещения Потребен благородный Пафос.

Посмотрите (в смысле — Посмотрите) на фотку: чтобы эдак умильно-многозначительно на глазах у всего честного народа растопырить грабли (Простереть Правую Пясть, конечно; оговорился — Простите!), — в общем, чтобы эдак непринуждённо вывернуть суставы, без многолетних утомительных тренировок не обойтись.

Открою вам секрет: человечество подразделяется на две категории — есть люди «П», и есть все остальные. Первые, как Правило, Преуспевают. Вторые — как получится, всяк в меру своего фонетического своеобразия.

И если вы будете, как Положено, Примерным Пастырем на букву «П», Потомки неПременно Проникнутся (иные — даже Прослезятся) и Поставят вам Памятник.

Вот как на этом фото.

Что ж вы делаете, сынки?

Что ж вы делаете, сынки?

Барнаул. Улица Гоголя. Очередной безответный русский вопрос 🙂

Город моим именем не назовут

Замок

Фото: www.pixabay.com

Я Сергей Демченков.

И я знаю, что надёжно застрахован, по крайней мере, от одной напасти: моим именем город не назовут.

Улицу — да, быть может. Тут никаких гарантий у будущности требовать нельзя. Я вот, например, прописан по улице 20 лет РККА. И ничего — двадцать лет прожил и даже исправно получал корреспонденцию. Улица Демченкова по сравнению с таким цифирно-буквенным запором — это просто легчайший детский пук.

В общем, с мелкой топографией — тут уж как повезёт. Остаётся только молитвенно уповать на судьбу и собственную безвестность.

Но вот город — никогда.

Даже у самого отчаянного посмертного ********* (решил зазвездить эпитет от греха подальше) язык не извернётся так причудливо.

Нет, до города Демченкова никакому канонизатору-увековечивателю своё изощрённое слюнявство не дотянуть! Строение речевой полости не позволяет.

Кто, зачем и когда вытащит твой полуразложившийся прах из интеллектуальной помойки цивилизации — вопрос волнующий, но безответный. Скорее всего, никто. Но опять же, фортуна — мамзелька с норовом.

Жил себе на свете буржуйский философ Маркс. Раз за разом ссорился с власть предержащими, мотался перекати-полем из страны в страну, поддуваемый враждебными ветрами. Философствовал понемногу против мировой буржуазии. По-своему, по-учёному, радел об общественном благе. Заработки имел ничтожнейшие — кормился главным образом за счёт своего идейного френда Энгельса. Хоронить его пришло не то девять, не то одиннадцать человек.

И вот спустя полвека репродукциями его художественно взлелеянной бороды бескомпромиссно забарбершопили шестую часть суши, присовокупив к ней для полноты композиции ещё одну бороду, одну бородёнку и одни усищи.

Знал бы он там, в Лондоне, каким тотальным обородением земных ландшафтов обернутся его с Энгельсом альтруистические философские посиделки!

Так что много я вам не обещаю. Сказать по правде, не обещаю вам в далёком футуруме вообще ничего ровным счётом..

Одним твёрдым зароком разве что могу вас обнадёжить: в городе Демченкове вы жить не будете.

Мраморным надгробием своим клянусь!

Мой первый фейк

Ласточка на проводах

Фото: www.flickr.com

Это, конечно, всего лишь первая ласточка, ещё неоперившаяся и пока безвредная. Как говорится, время покажет. Закон как таковой в наших умеренно-нордических широтах — явление неопределённое; всё решает практика его применения.

Но очевидно, что с принятием закона о так называемых «фейковых» новостях у государства, а главное, у отдельных чиновников на местах, радеющих о своём безупречно позитивном имидже, появился удобный инструмент борьбы с распространением нежелательной информации посредством сарафанного радио.

Сегодня соцсети стали главным аггрегатором и фильтром новостей для существенной части мыслящей аудитории. Информационные потоки здесь практически не поддаются централизованному контролю.
Но теперь эти недоступные прямому хирургическому вмешательству новостные артерии можно попытаться обескровить.

Кажется, в своё время я лайкнул где-то новостную заметку «Медузы», о которой идёт. Теперь, по-видимому, меня можно обвинить в распостранении фейков и припаять мне штраф.

Достаточно будет показательно-публично прижучить всего несколько десятков «клеветников», чтобы желание лайкать и постить что-либо, кроме котиков и сообщений с сайта kremlin.ru резко пошло на спад.

Котиков я, конечно, люблю. Может быть, оно и к лучшему. От этих «неудобных» новостей одни только нервные расстройства да несварение желудка…

https://meduza.io/news/2019/03/18/sk-nazval-feykom-soobscheniya-ob-ugrozah-semie-12-letney-devochki-napisavshey-pismo-putinu

Аликсей Питрович

Ребенок за ноутбуком

Фото: www.publicdomainpictures.net

Аликсей Питрович именно так пишет своё имя-отчество. Хотя в паспорте оно записано иначе. Но запомнить, какие буковки стоят в паспорте, он, кажется, и не пытался. Во-первых, потому что читает он по складам и такие длинные слова осилить с одного раза у него не получается. А во-вторых, потому что писать ему доводится, пожалуй, не чаще раза в год — по очень и очень особым случаям.

Об окружающем мире Аликсей Питрович знает немного, — в основном, самые простые вещи, постигаемые на живом опыте. Например, что летом тепло, а зимой холодно. Или что страна, в которой он живёт, называется Россия. Но есть и ещё всякие разные страны. Их очень много, — наверно, больше десяти. А может, даже сто. Или тысяча.

Аликсей Питрович твёрдо помнит, что приехал он сюда из другой республики. Так что Россия, возможно, тоже не страна, а республика. Впрочем, такие мутные, такие путаные вопросы его совсем не интересуют. В республике ему за работу платили мало. В России платят больше. Поэтому Россия — хорошая страна.

Об истории у Аликсея Питровича и совсем уже смутные представления. Живёт он в своём личном, маленьком временишке, прочно замкнутом с обеих сторон датами рождения и смерти. Да, когда-то и он умрёт, потому что так положено — все умирают. Но никаких других мыслей о смерти у него нет. Потому что зачем вообще об этом думать?

Он знает, что до него жили другие люди. Это было давно. Или вот была Великая Отечественная война. Это тоже было давно. Тогда страной руководил Александр Второй. Или Пётр Первый. Тогда мужики руководили обязательно по номерам. Сейчас, кажется, без номеров.

Как руководили? Ну вот у него на стройке прораб руководит. Так и они руководили. Но это всё тоже очень далеко от жизни, а потому совсем не интересно.

Я долго думал, кого мне напоминает Аликсей Питрович. И наконец понял: дошкольника лет пяти-шести.

Он немного знает буквы и при известном умственном усилии способен задуматься о вещах, пребывающих за рамками его ближайшего бытового окружения.

Разве что, в отличие от дошкольника, Аликсей Питрович имеет законное право пить водку. И голосовать за будущее своей страны.

2018: итоги

Позволю себе самоцитату:

«Если говорить про дела глобальные, то никаких сюрпризов уходящий год мне не принёс. Скажем, резко повысили пенсионный возраст — вроде бы событие в масштабах страны, но я на пенсию никогда особых надежд не возлагал, так что и обделённым себя не чувствую. В пионерском детстве мне, к примеру, внушали, что я буду жить при коммунизме. Но даже такому несмышлёнышу, как я, было очевидно, что риторика риторикой, а жизнь — сама по себе. Поэтому, когда коммунизм очевидным образом не состоялся, никакой утраты я не ощутил. Но дела глобальные от нас зависят мало, а вот в делах частных всем нам по силам умеренное чудотворство — стоит лишь по-настоящему загореться каким-то планом или какой-то идеей. Скажем, я ухитрился похудеть за пять месяцев почти на тридцать кг, и из умеренно пузатого мужчинки сорока с гаком лет сделался мужчинкой умеренно стройным. И для меня это, пожалуй, самое яркое событие в 2018 году».

http://vomske.ru/news/10751-itogi_goda_chem_vam_zapomnilsya_2018_god/

Золотая рыбка

Изображение: www.pixabay.com

Отдыхали мы давеча с приятелем семьями в санатории где-то на черноморских югах. Вот уже и отпуск подошёл к концу, через день лететь в родные пенаты. И тут вдруг прибегает начальство санатория — уж-ж-жасно взволнованное. Оказывается, на черноморские юга прибыл Президент, проводит завтра встречу с общественностью — и нас с приятелем приглашают непременно на ней быть!

Приятель мой до некоторой степени начальство, ему с высокими особами разного ранга общаться не привыкать. А я вот полночи ворочался, всё думал: Президент — это ведь как золотая рыбка, один шанс в жизни. Если нужда твоя велика и неподдельна, можно попросить о самом важном и наболевшем. Президент слов на ветер не бросает: кивнёт едва заметно, признавая обоснованность заветного твоего желания, и скажет спокойным, исполненным внутренней силы голосом: «Исполнить». И будет исполнено!

А вот о чём просить? Так ничего и не придумал — и уснул.
Наутро спешно нагладили мне заезженным казённым утюгом рубашку поприличнее. На курорте ведь все одеты по-летнему, без церемоний. Но ничего, санаторное начальство сказало: сгодится, встреча-то неформальная.

Час тряслись с приятелем в специально присланном за нами автобусе. Вот наконец заходим в помещение.

Огромный зал — то ли обеденный, то ли колонный. Столики, столики — как в летней кафешке. И за столиками тьма народу. Понятно, что орать во всю дурнину неудобно, — как-никак, торжественный момент. Переговариваются деликатно, вполголоса. Но видно, что мероприятие ещё не началось; в зале стоит этакий деловитый шмелиный шум.
Посадили нас за столик с какими-то пионерами, подали напитки. Всё честь по чести: у малышни — пластиковые стаканчики с газировкой, у нас — стеклянные кружки с растворимым кофе. По залу, ну чисто фигуристы на катке, плавно скользят официанты — доливают детям газировки.

Сидим. Глазеем. Ждём.

И тут шум покатой волной — из глубины зала к нашему преддверью — стихает. Смотрим: бодрой, пружинящей походкой идёт Президент, непринуждённо лавирует меж столиками — и садится прямо к нам!
Здравствуйте, говорит, товарищи! Так и так — хочу, значит, пообщаться с общественностью.

Детишки сразу загалдели: звонкими, серебрянными голосами задают Президенту вопросы о международном положении. Он терпеливо всем отвечает.

Я сижу и глазами хлопаю. Понимаю, вот сейчас настанет мой черёд, обернётся ко мне Президент, посмотрит мудрым, взыскующим взором — какие там первоочередные народные нужды и потребности я ему сейчас раскрою? А у меня в голове хоть бы какой вопрос, хоть бы какая просьба, самая завалящая.

Сижу, значит. Вполуха слушаю про международное положение. А сам усиленно соображаю, на четвёртой мыслительной скорости, ну какой такой у меня может быть запрос по существу к верховной власти? Попросить что ли бюджетных мест на родной филфак? — а то скоро совсем факультет изведут под корень.

Да нет, не то! Не то…

Президент, он, как золотая рыбка, отзывчив к личной нужде — квартплату тебе, положим, неверно насчитали, или начальство какое тебя обидело — не пускает в кабинет, гонит с порога. О делах же всеобщих его просить бесполезно. Всеобщее — на то и всеобщее, что оно уже кем-то, кому следует, всецело решено и всесторонне осмыслено. Президент только слегка качнёт головой в ответ и скажет с оттенком печали: «Этот вопрос не в моей компетенции — этот вопрос в компетенции министерства образования».

Чувствую — вот уже скоро мне говорить. Вот уже Президент пообщался с детьми, поворачивается в нашу с приятелем сторону. А в голове у меня пусто — хоть шаром покати! Как назло, не вырисовывается никакусенькой мало-мальски уважительной личной надобности — всё только общественные, одна другой надличностнее.

И тут вдруг подходит к нашему столику спасение — такое всё нечеловечески отутюженное (мне сразу стыдно стало за мои легкомысленные отдыхательные штанишки), — склоняется интимно к первому лицу и говорит хорошо поставленным референтским шёпотом:

— Товарищ Президент! Звонят из Нижней Бурунди, срочно просят к телефону — хотят договориться о поставках бурундии.

Вижу: нахмурился мимолётно Президент, спрашивает:

— Что же, без меня никак не обойтись? Встреча только началась — общественность вот пришла…

— Никак нет, товарищ Президент! — отвечает отутюженный ласково, но твёрдо. — Без вас никак не обойтись!

Вижу: поморщился Президент чуть-чуть, уголками губ.

— Извините, товарищи! — говорит нам с детишками. — Возникло непредвиденное осложнение. Продолжайте банкет, я скоро вернусь!

И ушёл куда-то вглубь обеденного зала.

Тут и понял я, что упустил я свой шанс — окончательно, как говорится, и бесповоротно! Уплыла моя золотая рыбка в синее море. Если и вернётся Президент с переговоров — подсядет, само собой, за другой какой-нибудь столик. Вон их сколько, столиков этих! Не всё ж ему с нами-то сидеть…

Ждём, значит, ждём. Минут пятнадцать уже прождали.

— Слушай, — говорю я приятелю, — ты как, думаешь до конца остаться?
Приятель только улыбается в ответ: дескать, чудак-человек!

Обстановка приятная. Самый, так сказать, водоворот общественной жизни. Опять же, кофе бесплатно подают.

— Ну а я, пожалуй, пойду… — говорю.

Протолкался к выходу. Стоит там у дверей несколько дам столовского вида — с перманентом, в белоснежных наколках, в кружевных передничках:

— Вы если куда в сортир или за сигаретами, имейте в виду: покинете помещение — так мы вас назад уже не пустим!

— Да нет, — говорю, — я вроде как насовсем.

Выхожу — и на тебе! Очутился прямо в Омске. Почему-то на улице 10 лет Октября.

Иду себе. Не то чтобы домой, а просто иду себе по улице бодрым прогулочным шагом. И чувствую, что так оно всё и должно быть. Что всё в итоге получилось как надо.

А тут, кстати, и будильник прозвенел.

Copyright © 2019. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.