Tag Archives: Кембриджская декларация

Добрая новость

Белая кошка в купе

Новости всё пошли какие-то не обнадёживающие. Прочтёшь или услышишь ненароком — потом долго ещё на душе пакостно. Не только до обеда — а вообще читать их как-то не хочется.

А тут неожиданно попалась по-настоящему хорошая новость:
«Минстрой запретил замуровывать вентиляционные отверстия в подвалы ради кошек».

Я серьёзно. О бездомных кошках вообще мало кто думает.

А я вот не вижу такой уж большой разницы между кошкой и человеком. Сила телесных страданий, в отличие от страданий нравственных, никак не зависит от уровня интеллекта. Кошка и человек не равны в способности к творчеству, в умении и желании преобразовывать мир (как к добру, так и к худу), но они равны в страдании.

Не надо об этом забывать.

P.s. А вот с этой симпатичной кошкой (которая на фото) я сегодня ехал в одном купе 🙂

Забава для садистов

«То, против чего сражались защитники животных долгие годы, всё-таки происходит в России: власти легализуют притравочные станции под видом внесения поправок в закон «Об охоте»»: 

https://www.change.org/p/1150280/u/22254830

Для тех, кто не в курсе. Притравочные станции — это заведения, где животных, лишив их возможности обороняться (вырвав клыки, подпилив когти, замотав пасть скотчем и т.п.) , отдают на растерзание охотничьим собакам, чтобы «совершенствовать» их навыки обращения с добычей.
Кстати, по мнению многих опытных охотников, с практической  точки зрения, это совершенно бесполезно, поскольку никак не подготовит собаку к встрече со зверем в естественной среде. 

Так что главное назначение притравочных станций — потрафлять садистским наклонностям тех личностей, которым не помешала бы квалифицированная медицинская помощь. 

Лишь немногим живым манекенам везёт: их загрызают во время «тренировки». Остальных продолжают жестоко мучать раз за разом.

Когда я думаю о существах, занимающихся этим бизнесом, у меня кровь закипает. 

Я сдержанно отношусь к сервису change.org и никогда не перечислял им никаких денег. И всё же я не пожалел пятисот рублей на поддержку этой петиции.

Прошенька

Кот Прохор

За сорок лет жизни я впервые встал на колени перед могилой.

Перед могилой кота.

Умер родительский Прошенька. Он был довольно странным питомцем. В приюте, откуда его забрали пятимесячным котёнком, упомянули, что у него было очень тяжёлое детство, но в детали вдаваться не стали.

Кот Прохор прячется под покрывалом

Долгое время он прятался по разным закоулкам квартиры — только ночами выходил поесть. До конца жизни он панически боялся незнакомцев: стоило зайти в квартиру кому-то постороннему — кот тотчас же на полусогнутых драпал за диван. Да что там постороннему! — от нас он тоже продолжал исправно таиться, хотя во время родительских отлучек не один раз подолгу живал у нас и вёл себя в эти периоды почти совсем как нормальный кот.

Кот Прохор спит с игрушечным медведем в обнимку

Но возвращаясь домой, Прошик вновь с удовольствием погружался в привычную атмосферу мнимых ужасов и подстерегавших его повсюду воображаемых опасностей.

Это первый на моей памяти кот, страдавший психическим расстройством. Впрочем, душевная болезнь предполагает наличие души. Дождевой червь по определению психическим недугам не подвержен.

Кот Прохор прячется за шторой

Взрослые коты не имеют привычки рассматривать отражения в зеркале — что свои, что чужие. Прошу зазеркалье всегда манило и завораживало. Он подолгу пристально вглядывался в себя бестелесного.

Бывало, в разгар неистовой баталии с участием нашего Тимофея, когда противники, изогнув хвосты, стремительно (и картинно!) перелетали с дивана на кресло и обратно, Проша, заметив краем глаза бесчинства зеркальных двойников, потрясённо замирал, весь уйдя в созерцание таинственной потусторонней жизни. Озадаченный Тимофей тоже останавливался: ну как тут, спрашивается, нападать с  хитрым прискоком на противника и гнать его через всю квартиру, если он на тебя и внимания-то не обращает?

Коты Прохор и Тимофей на кресле

Как-то раз, незадолго до Прошиной смерти, случилось мне зайти в родительскую квартиру без хозяев: нужно было настроить им ноутбук.

Проша решил поприветствовать домочадцев: выбрался из своего угла и осторожно заглянул в прихожую. И обнаружил там меня! Бедняга даже присел от страха. Но удирать не спешил, и я усмотрел в этом добрую примету.

Попытался поставить себя на место кота: пожалуй, и правда страшновато, когда над тобой навистает эдакая громадина. Медленно опустился на колени, негромко и неторопливо произнёс несколько успокоительных фраз. Проша слушал внимательно; кажется, ужас его немного поотпустил.

Кот Прохор смотрит внимательно

Я сделал несколько шагов в его сторону, переступая всеми четырьмя ногами, как и положено честному коту. Поговорил ещё немного. Потом всё тем же кошачьим четырёхлапым способом подошёл к Прошеньке вплотную.

Кот Прохор задрал заднюю ногу

Мы дружелюбно — нос к носу — обнюхали друг друга. Ещё немного посудачили о том, о сём. Проша совершенно успокоился; в знак доверия он лёг на спину и начал блаженно изворачиваться, в истоме вытягивая лапы и являя миру предмет своей тайной гордости — белый пушистый живот с отчётливо различимым пробором посередине.

Ноутбук мы с Прошей в полном согласии отправились настраивать вместе.

Кот Прохор рядом с ноутбуком

Этим летом нам наконец удалось исполнить давнюю мечту и выбраться на четыре полных дня на дачу с котами.

Работа в отпуске, как водится, не отпускала. Но, даже с телефонными звонками, даже с вынужденными вылазками в город, это были очень счастливые четыре дня.

Сергей Демченков и кот Прохор на даче

Коты и прежде бывали здесь — и вместе, и порознь. Но всякий раз гуляли на шлейке, и понемногу. Теперь же я наконец забаррикадировал все тайные и явные ходы к свободе, так что участок превратился в замкнутый периметр.

Кот Прохор на даче

Спущенные с поводка коты бросились исследовать этот огромный новый мир площадью не то в три, не то в четыре сотки. Глаза их горели восторгом.

Кот Прохор на даче

В первый день домой их невозможно было заманить даже любимыми яствами. Ночью, стоило кому-нибудь из нас подняться с постели, они, наперебой топоча лапами, бросались к входной двери и нареребой же подолгу мявкали, просясь наружу — Тимофей капризно и настойчиво, Проша, в свойственной ему сиротской манере, жалобно и пискляво.

К середине второго дня Проша без всяких понуканий вернулся с затянувшейся утренней прогулки, немного перекусил и завалился спать в кресле на втором этаже. Вскоре обнаружился и Тимофей, без задних ног дрыхнувший этажом ниже на диване. Но тем же вечером оба кота, бодрые и отоспавшиеся, снова рвались навстречу приключениям.

Кот Прохор на лестнице

Робкий Проша неожиданно обнаружил в себе задатки матёрого хищника (сказалось, видимо, хулиганское уличное детство!). Для начала он изловил на газоне лягушку. Правда, охотник и сам не знал, что ему делать с такой неаппетитной добычей, так что кровопролития удалось избежать, и подоспевшими силами быстрого реагирования рептилия была аккуратно препровождена в кусты.

Кот Прохор и лягушка

Апофеозом Прошиной тигриной карьеры стало утро четвёртого дня, когда он самостоятельно задрал мышь и долго после этого таскал её в зубах, не давая силам быстрого реагирования захоронить невинную жертву кошачьего террора. А мы ведь даже и не подозревали, что где-то поблизости обосновалась мышиная семья!

Кот Прохор задрал мышь

Тем временем домашний мальчик Тимофей обиженно мявкал на  стрекозу, отдыхавшую на облепихе от кручения фигур высшего пилотажа, требуя, чтобы она спустилась пониже и позволила бы наконец на себя поохотиться.

Кот Прохор на яблоне

Ещё по весне Проша сильно исхудал, утратил аппетит. Врачи сказали, что дело в зубных камнях. Камни снимали в несколько подходов, давая дёснам зажить после очередной чистки. Кот вроде бы взбодрился, но в весе так и не прибавил.

Кот Прохор сидит с дурацким видом

А в конце августа, где-то через месяц после нашей вылазки, ему сделалось совсем плохо. В этот день родители вновь вывезли его на дачу. Ещё с утра это был бодрый и любознательный кот (с поправкой на всегдашнюю Прошину боязливость). Днём он в панике выскочил из зарослей вишни, где любил сидеть в тишине и тайне, удрал в дом и забился в угол. С этого момента он почти совсем перестал есть и пить.

УЗИ показало, что у него поражены печень и почки, нарушена работа кишечника. Врачи долго допытывались, уверены ли мы, что коту пять с половиной лет: все внутренние органы у Проши, по их словам, были изношены, как у ветхого старика.

Похоже, и тут сказалось его бездомное детство: проблемы с пищеварением были у него изначально. На одном из первых ежегодных медосмотров мы робко попытались испросить совета: кот часто рыгает и пускает слюни, как бульдог — не надо ли сделать какое-нибудь обследование? От нас только весело отмахнулись: ничего страшного.

Отечественная медицина (особенно ветеринарная) — это медицина катастроф. Покуда гром не грянет со всеми положенными ему по штату акустическими эффектами, пациент обычно не торопится идти в больницу. Да и врач к такому громом не вдаренному визитёру относится с прохладцей: тут и от нормальных-то пациентов продыху нет; ты бы определился что ли сам для начала, больной ты или здоровый.

Мы до последнего пичкали Прошика лекарствами, но всё было бесполезно.

Кот Прохор на даче

Проша умер тёплым, погожим днём в начале сентября. Порывами задувал ветер, предвещая скорое ненастье, но солнце пригревало с присущим ему старческим добродушием. Пышно и красочно разодетые цветы, будто модники на светском рауте, столпившись группками по интересам, склонялись друг к другу в элегантных позах и перешёптывались о разных милых пустяках.

Я выкопал Проше могилу под старой яблоней, в дальнем конце участка. Завернул лёгонькое, исхудавшее тельце кота в тряпицу. Прекрасно понимая, что творю какую-то нелепую, сентиментальную дурь, закутал поплотнее лапки — чтобы не зябли.

Яма получилась узкая и глубокая — мне по пояс. Чтобы дотянуться до дна, пришлось опуститься на колени. Я аккуратно положил Прошу на сыроватое глинистое ложе и закидал могилку землёй, то и дело вмешивая в неё неловкими движениями лопаты мелкие жёлтые паданки, в никому не нужном, бессмысленном изобилии валявшиеся под деревом.

Когда я вернулся в дачный домик, по лицу у меня текли слёзы.

С годами человек обычно утрачивает способность плакать по-настояшему, всей душой отдаваясь этому раскрепощающему, сладостному процессу, — со всхлипами, подвываниями, нервической икотой.

Я уже и не помню, когда я плакал в последний раз. Кажется, это было в далёком детстве. Но два года назад, поздним декабрьским вечером, когда мне позвонили из больницы и сказали, что несколько минут назад мама умерла, у меня тоже текли по лицу слёзы, и я никак не мог их остановить. Я трясся в маршрутке по тёмным городским задворкам; кругом сидели люди. Мне было неловко. Впрочем, тогда мне это было пофиг. Впрочем, не будем об этом.

P.s. Когда люди узнают, что я уже больше двадцати лет не ем мяса, меня часто спрашивают  — почему?

Эта заметка писалась не как ответ на чьи-то вопросы.

И всё же она содержит в себе ответ.

Кот Прохор валяется в траве

Муся

Возвращаясь из многочасового странствия по осенним полям и рощицам, шли мы с приятелем мимо садового товарищества.
Дачи в пору предзимья напоминают мне кладбище: такая же бесконечная мешанина характеров и судеб, овеществлённая и неподвижно застывшая в дереве и камне, такая же пустота покинутости и отдалённого, молчаливого присутствия.

Идём мимо закостеневших на морозе строений, череды разноликих, калейдоскопно сменяющихся оградок, торжественных, как надгробные изваяния, заиндевелых деревьев и кустов.

И вдруг слышим живое, жалобное мявканье. По неглубокому ещё снегу,  от радости и нетерпения — вприпрыжку   бежит к нам из глубины садовых участков худая серо-сизая трёхцветная кошечка.

Чтобы не обнадёживать её понапрасну, мы поскорее ушли — даже угостить её было нечем. Помяукала она, помяукала нам вслед, но, видя, что не останавливаемся, привычным подлазом юркнула под ближайший сарай, сделанный из автомобильного фургончика.
А вечером с женой мы держали семейный совет. Решили на следующий день, перед отъездом в город, завернуть на дачи: будем искать и звать; если выйдет и дастся в руки, заберём с собой. Не очень-то хочется взваливать на себя дополнительную ответственность, но выбора, пожалуй что, и нет: зиму она здесь никак не переживёт.

К транспортировке мы подготовились основательно: вместо сумки-переноски, взяли мою самую мягкую и самую просторную кофту, купили двести граммов ветчины. Кроме того, я сунул в карман  фонарь, чтобы осмотреть пространство под сараем: вдруг это кошка-мама и у неё там в гнезде котята.

Приезжаем: давешней знакомой не видно, у сарая никаких следов. Может быть, случайно пробегала вчера мимо и заметила меня. Но всё-таки решили покискисать, и вот через минуту-другую слышим — кричит издалека;  мчится к нам во весь опор. Протиснулась через щель в заборе (казалось, только змее по силам просочиться) — и давай тереться о наши ноги; хвостейка тоненький, но напружинила его, выставила трубой. Так ей радостно, что люди рядом, что наконец она не одна.

На параллельной аллее заметили печной дымок. Вроде кошка и бесхозная — судя по тому, как она выбежала нам навстречу, как набросилась на еду и стала, давясь, глотать большими кусками. Но для очистки совести пошёл я разведать обстановку. 

Владелец участка попался словоохотливый: история, увы, обычная — летом привезли соседи кошечку на дачу, а в октябре, закрыв огородный сезон, тут её и бросили; а она крутится неподалёку, никуда не уходит; всё ждёт, наверное.

Теперь у кошки Муси новый дом. Она совершенно счастлива, непрерывно мурчит и, стоит её приласкать,  топчется так называемым молочным шагом, который у кошачьих выражает высшую степень доверия и любви. Ест она, правда, ещё слишком торопливо — словно опасается, что пища может исчезнуть в любой момент.

Отмороженный кончик уха, конечно, не вернуть, но так оно даже импозантнее: по внешности Муся — теперь наполовину британка (особенно если смотреть с правой стороны).

А что сказать про тех, кто в святой простоте оставил кошку умирать от голода и холода на даче? — Про них мне сказать нечего. Разве что напомнить:  в девятый, и последний, круг ада, ниже  убийц, насильников и палачей, Данте поместил предающих доверие…

Кембриджская декларация

Кот Тимофей прильнул к штанине

Вчера встретили в санатории бездомного кота. В отличие от столовских, уверенных в себе и упитанных, этот выглядел помятым жизнью: пушистая шерсть торчала клочьями, на лапке виднелась недавно зажившая рана.

Пока жена бегала добывать еду, я стерёг кота и от нечего делать кормил с руки синиц. К моему ужасу, кот пытался есть семечки, падавшие на снег.

Когда наконец был принесён фарш (другой годной для четвероногих еды в местном магазине не оказалось), кот принялся заглатывать его большими кусками, давясь до тошноты.

…Сегодня обнаружили его живописно сидящим на ветке молодой сосны в полутора метрах от земли. Все наши призывы спуститься и полакомиться остатками вчерашнего фарша не возымели эффекта: по его вялым поползновениям спуститься видно было, что сама по себе идея  представляется ему привлекательной, но прыгать ради этого вниз очень уж неохота.

— Что это у вас, фарш? Так он же курочку любит — я его сегодня кормила! — радостно затараторила проходившая мимо сердобольная женщина. — Наелся — вот и не хочет спускаться. Ну ничего — я ему прямо на веточку положу.

Кот, поразмыслив, признал, что от еды с доставкой отказываются только идиоты и неторопливо принялся за добавочную трапезу.

Сегодня он сыт и доволен. Завтра от голода и холода снова готов будет  жрать всякую дрянь, чтобы только набить желудок.

Про Декларацию прав человека слышали, наверное, все. Про так называемую Кембриджкую декларацию знают, увы, немногие.

В июле 2012 года 25 ведущих мировых учёных, занимающихся исследованиями в области нейробиологии, нейрофизиологии и психиатрии, собрались в Кембридже, чтобы обсудить вопрос о наличии сознания у животных, с учётом данных, накопленных за последние десятилетия. После многочасового обсуждения всех аспектов проблемы участники встречи единогласно признали, что животные (млекопитающие, птицы и некоторые головоногие) являются сознательными существами. Так была подписана Кембриджская декларация о сознании.

Мы по-прежнему продолжаем де юре делить тварей Божиих на полноценных (полноправных) и неполноценных (бесправных) по уровню развития интеллекта, хотя де факто уже признали несостоятельность этого критерия: сегодня человек, в силу объективных обстоятельств трагически остановившийся в своём интеллектуальном становлении на уровне домашнего питомца, повсеместно признаётся личностью, обладающей неотъемлемыми правами на жизнь, счастье, достоинство, свободу (в той мере, в которой его поступки не причиняют фатального вреда ему самому и неприемлемого вреда или неудобства  окружающим) и т.д.

Я верю, что рано или поздно (если человечество не уничтожит само себя), об узаконенном бесправии животных будут вспоминать с таким же отвращением, как об узаконенном рабстве или узаконенных пытках.

Хотя, боюсь, это случится ещё очень и очень нескоро.

P.s. На жизнеутверждающем фото — кот Тимофей. Довольный, сытый и любимый…

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.