Tag Archives: Языковая картина мира

Слово из трёх букв, или Азарт по-русски

Люди рассматривают надписи на заборе

Фото: https://nara.getarchive.net/

Есть в природе такой закон — закон экономии речевых усилий. Проявляется он, помимо всего прочего, и в том, что наиболее важные, наиболее употребительные слова — обычно простые по звучанию и короткие. Как говорится, «да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого».

Оно, конечно, не всегда так.

У турок, например, «да», «нет» довольно витиеватые — «эвет» и «хаыр». Но это, я думаю, в основном от восточной обходительности. А ещё от средиземноморской привычки поторговаться. Нельзя же вот так сразу, в один слог — «да», и точка. Эдак никакого сорокаградусного, вербально проперчённого (до жжения во рту) базара не получится!

Или вот у греков «нет» — это «охи». Ну, оно и без перевода понятно.

Шлялись мы как-то в целях вечернего променада по греческому городку. Повстречали девчушку-первоклассницу с пачкой рекламных флаерочков в руке. Только она к нам кинулась наперерез, как я в гордом, но милостивом жесте простёр руку и произнёс на безупречном древнегреческом: «Ноу, сеньк ю! В смысле, охи, юная пионерка! Упс!». У девчушки аж плечи поникли. «Охи? — переспрашивает. А потом так тяжко, так по-взрослому выдохнула: «Охи!».

Спору нет, экономия — дело в хозяйстве пользительное, но иногда, ради душевного релакса, нужно и шикануть.

Имеется, к примеру, в русском языке слово «зад» — ладное и безыскусное. Сразу ясно, что часть тела, которую оно обозначает, не какая-нибудь там факультативщина, а всему организму, так сказать, голова.

Кстати, про голову — это же просто кликуха нетопыря какого-нибудь ушастого, а не слово. Го-ло-ва! Растянуто аж на три слога, вычурно и непонятно. Сплошной интеллектуальный выпендрёж, короче! Тут и ежу (не только нетопырю!) понятно, что орган этот в работе и личной жизни бесполезный — одни дешёвые понты.

А зад — да. Зад — всему основание.

Но опять же. Надрать какому-нибудь излишне о себе мнящему гражданину зад просто психологически невозможно. Да что там надрать! Даже элементарно отшлёпать по заду — вроде бы пустяк, а ведь рука не поднимается!

Потому что в таких делах, требующих творческого полёта и фантазии, совершенно необходима задница.

Вот это, я понимаю, слово! Смачное, звучное, хлёсткое и сдобное!

Надрать задницу — уже само по себе акустическое блаженство. Не говоря о воспитательном значении помянутой процедуры!

А зад надрать — плоско, глухо, нудно и деревянно. И, пожалуй, даже с педагогической точки зрения бессмысленно.

Или ещё пример.

Высокоморальные граждане, вы сейчас закройте глаза, для верности ещё заткните уши и рот и дальше не читайте. Потому что дальше речь пойдёт про слово из трёх букв. Которое молодые люди из поколения в поколение пишут на заборах. Чтобы, как говорится, привлечь к вопросу внимание общественности.

Если отбросить нетопырские, головные предрассудки, слово-то на самом деле хорошее. Простое, крепкое и надёжное — всё равно что осиновый кол, который вбивают в сердце вампиру. Видно, что изготавливалось оно и тщательно фонетически оттачивалось не для пустых, интеллигентских словесных перепихончиков — а для дела.

А вот взять его гендерный антоним — так ведь совсем другая петрушка. За фасадными звонко-звучными аккордами безошибочно угадываются нездоровый блеск в глазах и пошляцкое, слюнявое обсмаковывание.

Оно и понятно: все, какие есть на свете, матюки сочинили в незапамятные времена те самые бледные юноши со взором горящим, ценители заборного письма, воплощая в них свою нехитрую антиномичную картину мира.

Или вот ещё, из сравнительного языкознания.

Русские — народ не азартный. Язык тому свидетель. Ну правда, есть ли во всех славянских языках слово более нудное, более серое, более расхолаживающее, чем «ставка»? Разве что нетопырская лексема «голова». С этой вашей «ставкой» только в банк идти за кредитом или в бухгалтерию отчитываться по командировке — абсолютно никакого адреналина в звучании.

А вот сравните, как оно за океаном.

Ass! Bum! Bet!

Делайте ваши ставки, господа! И мы надерём вам ваши задницы!

Каждое слово — сочный оттиск власти и силы, точно синяя печать бюрократа.

Нет в отечественном азарте этой вот односложной лихости, эдакого приблатнённого, пассионарного драйва.

Потому что русский азарт происходит от отечественного «авось». Слово это раздумчивое, неверное. И означает оно: сперва неделю мылиться да париться, терзаясь экзистенциальной неприкаянностью. А потом вдруг — эх, была, не была!

Или вот слово «конец». На поверку — тот же мягкотелый, неопределённый «авось», только в другой товарной упаковке.

Вот мне, говоря по чесноку (честноку?), давно бы уже закруглиться, а я всё рассусоливаю и рассусоливаю бессмысленное словесно-звуковое сусло.

Короче, надо жать на тормоз.

Fin!

Вот видите: как только нашёл правильное слово — в один момент остановился 😉

Там, где я господин

Огни ночной Аланьи. Акватория порта

Обнаружил любопытную закономерность. Во всех шмоточных магазинах Аланьи отделы с мужской и женской одеждой обозначены словами «erkek» и «kadın» — «мужчина» и «женщина».

И только над входами в общественные туалеты неизменно красуется «bay» и «bayan» («господин» и «госпожа»).

И то, что в этом единственном наидемократичнейшем месте, где зачуханное очко унитаза слепо уравнивает всех по закону природного естества, — то, что лишь здесь меня безоговорочно готовы признать господином, наводит на какие-то неопределённо-философические размышления…

Омонимы

Кызылкуле Аланья

В Турции многие знакомые слова имеют непривычное значение.

Например, «кулак» — это ухо. «Табак» — тарелка. «Бардак» — стакан.»Шиш» — спица. А «дурак» — так вообще остановка 🙂

Какой вы арбуз?

Приближается сезон арбузов — самое узнать, что общего, с точки зрения русского языка, между арбузом и человеком 🙂

Выберите время, зайдите на рынок. Праздно бродя между прилавками, прислушивайтесь к разговорам выбритых до синевы горбоносых продавцов с капризными, вечно недовольными арбузами и жизнью малахольными покупательницами. Ручаюсь, вы откроете для себя потрясающе много нового — не только в том, что касается арбузов, но и в такой знакомой-презнакомой родной русской речи.

Фермер с арбузом

Фото: https://pixnio.com/

Знаете ли вы, как зовётся в среде рыночных завсегдатаев обыкновенный арбуз, по форме напоминающий непомерно раздутый дирижабль — суженный с концов и плавно утолщающийся к центру?

Это арбуз-папа. Потому что типичный папа толще всего, как известно, в какой части тела? — правильно, в брюхе! 🙂

Арбуз-папа

Фото: https://pixnio.com/

«Папы» бывают порой отменно вкусны. Однако же матёрые арбузные объедалы рекомендуют непременно обойти весь базар в поисках «мамы».  «Мама» нечастый экспонат на бахчовых развалах. Но только она может потрясти вас всей сладостью и всем богатством влажного и хрусткого арбузного вкуса.

Чем «мама» отличается от «папы»?

Если мужчина обычно толстеет с живота, женщина первым делом наедает себе — простите, простите меня, дорогие дамы! — но из рыночного торга слова не выкинешь — женщина, как известно, первым делом наедает себе… задницу.

Арбуз-мама

Фото: www.flickr.com

Арбузы-мамы, таким образом, отличаются слегка конической формой, с грузным, утолщённым основанием, плавно сужающимся в сторону черешка.

Разумеется, отыскать «маму» — это ещё полдела. Долго потом будет придирчивый арбузный гурман хватать её за задницу, сладострастно сжимая арбузные ягодицы в надежде услышать спелое похрустывание…

Но, кажется, опасные языковые аналогии заводят меня уже непозволительно далеко!..

Удачи вам, друзья, в выборе самой большой и самой вкусной ягоды на свете!

Арбуз

Фото: www.flickr.com

Жуя стекающий по подбородку  сладкими ручейками арбуз, наслаждайтесь сполна его вкусом, а также неповторимым вкусом самого образного на свете родного языка! 🙂

Арбуз натюрморт

Фото: www.wikimedia.org

Йени, Лорел и Онан

Янус картина

Изображение: www.wikimedia.org

Недавно весь интернет обошла  аудиозапись, в которой одна половина аудитории твёрдо слышала слово «Лорел», другая с не меньшей железобетонностью — «Йени». И обе половины искренне недоумевали: ну как вообще эта отмороженная на оба уха вторая половина там это слышит??? Прикидываются — не иначе!

Я тоже запустил на телефоне ролик. Склонил голову набок, как и полагается продвинутому акустику-эксперту. Прокрутил несколько раз циклически записанное там слово «Йени». И тоже честно недоумился: ну какой, к Лорелу собачьему, там может быть Лорел?!!

Янус статуя

Фото: www.wikimedia.org

Феномен Йени-Лорела (слушайте, а ведь какой шикарный медицинский термин у меня получился!) связан с чисто физиологическими особенностями нашего восприятия: какие-то диапазоны частот мы улавливаем лучше, другие — хуже, и на таких искусственных примерах видно, какой у кого частотный диапазон.

Предлагаю вам аналогичный тест — но уже из области психолингвистики (т.е. относящийся к нашим субъективным особенностям восприятия языка).

Кто видит на этом граффити надпись «ОНАН», а кто «ОНЛИ»?

онли онан

Небольшой психолингвистический тест 🙂

Признаюсь сразу: я оказался конченным онанистом 🙂

В психолингвистическом смысле, разумеется 😉

На всякий случай напомню, что Онаном звали библейского патриарха, который прославился как изобретатель мастурбации 🙂

А вот, кстати, ссылка на Йени с Лорелом 🙂

Родичи г…вна

Эмоджи эмодзи какашка

Фото: www.maxpixel.net

Сегодня поговорим про говно. Точнее о происхождении этого слова: если вы не историк языка, вас гарантированно ждёт несколько любопытных открытий 🙂

Трудно поверить, но в далёком прошлом слово «говно» было однокоренным с «говядиной«. И хотя в современном русском языке между ними не осталось никаких смысловых связей, они родственные. Наши предки «говядой» называли корову, а «говном» соответственно коровью лепёшку. Потом, как бывает со многими словами, значение его расширилось и оно стало обозначать любые экскременты, так сказать, независимо от производителя.

Индоевропейский корень «g(w)ou» (бык, корова, крупный рогатый скот, жертвенное животное), от которого произошло славянское слово «говядо«, в ряде западноевропейских языков претерпел фонетические изменения: начальное «г» трансформировалось в «к». Так появилось английское слово «cow» (корова), производное от которого — «ковбой» (буквально: парень, состоящий при коровах) — благодаря голливудской кинопродукции вошло в большинство мировых языков.

Так что слова «ковбой» и «говно» — дальние родственники, пусть и давно позабывшие о своём родстве.

Нет коровьему дерьму

Изображение: www.wikimedia.org

Блогослов

Давеча описался (с лингвистическим, а не урологическим акцентом!) 🙂

Отщёлкал на клавиатуре: «Христианские блогословы» (вместо «богословы»).

Подумалось, пока стирал букву: а ведь неплохо звучит — блогослов. Вроде бы и про новые медиа, но при том с каким-то летописно-архаическим оттенком.

Ну вот чем я, спрашивается, не блогослов? 😉

Друзья! Вместо того чтобы уныло блогерствовать, а тем паче капризно бложить, изящно блогословьте в Интернете!

Блогословляю вас на творчество! 🙂

История двух пи

Зевс и Ганимед

Изображение: www.wikipedia.org

Недавно я рассказывал о слове «пердимонокль», которое, несмотря на своё эстетское происхождение, звучит до жути неприлично.
Сегодня же речь пойдёт ещё об одном слове на «П», которое знают, наверное, все, для кого русский язык родной. Знают, но в большинстве своём считают его нецензурным.

Это слово — «педераст». Пишу его без купюр — без стыдливого запикивания отдельных букв точками или спецсимволами. Потому что оно отнюдь не матерное, а самое что ни есть литературное.

С древнегреческого «педераст» буквально переводится: «Тот, кто любит детей». Греческий корень «пед» как раз и означает «ребёнок», «дитя». Мы встречаем его в таких общеизвестных словах, как «педагогика», «педагог», «педагогический». Вторая же половинка («эраст») — ближайший родственник слова «эротика» и происходит от греческого «эрос». Так жители древней Эллады называли страстную, чувственную любовь (в отличие от любви целомудренной, просветлённой).

Говорящее имя «Эраст» Карамзин дал ветреному герою своей повести «Бедная Лиза», намекая на его роль любовника и соблазнителя. Имя это ненатуральное, придуманное, но в литературе оно, как ни странно, прижилось: все, наверное, слышали хотя бы краем уха про Эраста Фандорина — героя детективной серии Бориса Акунина.

В античном мире педерастия не считалась чем-то зазорным: сексуальная связь между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком рассматривалась в том числе и как особая форма духовно-воспитательных отношений.

Родоначальником педерастии числится, ни много ни мало, сам Зевс, верховный бог Олимпа. Пленённый красотой юноши Ганимеда, он, если верить мифу, превратился в орла, чтобы похитить своего будущего любовника. Согласно другому преданию, первым педерастом стал Орфей, лишивщейся своей жены Эвридики.

Однако с повсеместным утверждением христианства нравы меняются и «мужеложество» попадает под запрет.

В те совсем ещё недавние времена, когда нетрадиционная сексуальная ориентация рассматривалась как половое извращение и даже могла стать основанием для уголовного преследования, термин «педераст» считался стилистически нейтральным обозначением гея (мужчины, испытывающего сексуальное влечение к другим мужчинам). Сегодня это слово в обиходной речи лучше не использовать, поскольку представителями сексменьшинств оно воспринимается как имеющее отчётливую негативную окраску. Но как термин, обозначающий особые явления культуры (например, античную педерастию), оно сохраняет нейтральный статус.

Однако у культурного, благопристойного «педераста» есть младший брат, уголовник и матерщинник (и вот это словечко мне уже придётся запикивать), — «пид…рас» (или, в сокращённом варианте, «пид…р»).

Слово возникло в тюремной среде и своим странным обличьем обязано главному принципу народной орфографии — «как слышится, так и пишется».
И вот оно к употреблению уже категорически не рекомендуется ни при каких обстоятельствах! 🙂

Мука

Мука

Фото: www.pixabay.com

Все омичи давно уже привыкли к нафырканной из баллончика кочевряжистыми чёрными буквами настенной рекламе «соли» (иногда — «сахара») и таким же кустарно намалёванным предложениям работы с невероятной по замкадным меркам зарплатой.

Но тут появилось что-то новенькое.
Три строчки:
«[номер телефона]
СМС
МУКА»
Вот теперь терзаюсь языковедческими сомненьями: то ли это какой-то мельник-кустарь осваивает новые форматы наружной рекламы? То ли тут всё-таки замешан некий хлебный — но отнюдь не хлебобулочный бизнес? 🙂

Кстати, если поглядеть на эти номинативные игры с психолингвистической колокольни, обнаруживается любопытный механизм: присваивая опасным для здоровья, «подпольным» веществам названия повседневно употребляемых продуктовых ингредиентов, человек тем самым словно бы переводит их в эту категорию, «одомашнивает», снимает с них маркеры нелегальности и запретности.
Посредством языка мы часто пытаемся обмануть реальность, наделяя её явления желанными для себя свойствами и с великой изощрённостью маскируя нежелательные. И околокондитерская метафорика, о которой я тут завёл речь, — далеко не самый яркий и отнюдь не самый типичный пример языкового преобразования мира, которым все мы постоянно занимаемся.

Пердимонокль

мужчина в цилиндре и монокле

Изображение: www.wikimedia.org

Это слово звучит ужасно и кажется крайне неприличным. Однако оно относится к числу литературных и его можно смело использовать в самой разборчивой компании.

Пердимонокль в буквальном переводе с французского («perdit monocle») означает: «Потерял монокль». В прежние времена была популярна другая огласовка — «пердюмонокль» (от «perdu monocle» — потерянный монокль).

Сейчас монокли не в ходу, а в прошлом это был популярный эквивалент очков, представлявший собой одиночную линзу в оправе, которая вставлялась в глазную впадину и усилием лицевых мышц зажималась между бровью и щекой. К моноклю обычно приделывали цепочку, поскольку потерять его было очень легко — стоило зазеваться, слегка расслабить мышцы, и он тут же выпадал из глаза.

Так что использовали его обычно те, кому не требовалось помногу читать и писать — разве что время от времени рассмотреть какую-то занимательную подробность.

Но выпасть монокль мог не только по рассеянности, но по случаю сильных чувств: от удивления рот у человека непроизвольно приоткрывается, лицо вытягивается, брови взлетают вверх… и монокль — выпадает!

По-видимому, слово пришло из театральной среды. Так на языке артистов назывался приём утрированного, «сценического» удивления. Актёр выходил на сцену с моноклем и, когда приходило время сыграть сценку «О ужас, ужас! Я потрясён!», картинно вздёргивал брови — монокль падал, зрители аплодировали.

Подводим итоги: слово «пердимонокль» означает крайнюю степень изумления; второе значение, прямо вытекающее из первого, — неприятная неожиданность. Поскольку радостные известия редко ведут к пердимоноклю 🙂

Русский фразеологизм со сходным значением, возникший как просторечный вариант франзузского пердимонокля, — «глаз выпал». Впрочем, отечественная фразеология вообще богата сногсшибательно яркими оборотами: «чавка отвисла», «педаль отпала» — это всё о том же 🙂

Так что — кто не знал — теперь вместо «Ну, блин, ваапще!!!» вы можете эстетски восклицать: «Полный пердимонокль!»

Copyright © 2019. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.