Tag Archives: Острова Омска

Нашатырь

Постнов. Смерть в России X - XX веков

Я шёл по перрону. Был тот неопределённый час между поздним вечером и ранней ночью, когда небо ещё подсвечено тусклым бледно-голубоватым неоновым светом, но на улицах уже зажигаются фонари. Впереди, держась за руки, бодро вышагивала ехавшая со мною в одном вагоне влюблённая пара.

А навстречу нам, бережно прорезая толпу пассажиров, двигалась машина скорой помощи.

[spoiler]Жизнь, в отличие от искусства, не знает банальности и не нуждается в остранении. Бесконечно повторяясь в одних и тех же формах, болезнь тем не менее остаётся болезнью, смерть — смертью, пошлость — пошлостью, а любовь — любовью.

Искусство подобно тряпице, на которую капнули нашатырным спиртом. Оно легко впитывает в себя резкий, отрезвляющий запах живого бытия, но не может его удержать. Эфирные вещества быстро выветриваются — и вот мы уже держим в руках какой-то странный, ни к чему не годный лоскуток.

И добро бы, пахло дорогим французским парфюмом, так нет же! Говорю вам: нашатырь, истинный нашатырь!

Художник прикладывает невероятные усилия, чтобы закрепить этот запах. Работа экзистенциального парфюмера требует адского мастерства и невероятной тонкости: чуть ошибся в ингредиентах — и все труды насмарку. При том каждый раз эту работу приходится начинать с нуля: надёжных рецептов здесь нет; есть лишь почти невероятные удачи и озарения.

Живое бытие — самый сложный материал для творчества (я сейчас не про мимесис, друзья, — вовсе не про него).

Не без усилия преодолевая сопротивление могучей вокзальной двери, я думал, как тривиально и надуманно выглядела бы эта сцена со скорой в романе. И какой будничной и одновременно трагической простотой был наполнен этот эпизод в действительности, где болезнь всегда остаётся болезнью, смерть — смертью и любовь — любовью…

[/spoiler]

Фродо повесится

Сэм умрёт в пьяной драке. Фродо повесится. Надпись на стене

Молодость не доверяет «милосердным» финалам, наподобие тех, что мы видим в «Гарри Поттере» или «Властелине колец». Такие развязки кажутся ей фальшивыми, не соответствующими суровой и неприглядной правде жизни.
На самом же деле именно они чертовски правдивы, и некоторые из тех, что угодили в самый водоворот, когда всё закончится, действительно будут счастливы до конца своих дней. А кто-то должен будет уйти, чтобы они были счастливы.

Со временем начинаешь понимать, что трагизм жизни не в иррациональной тяге человека к саморазрушению, которая изрядно преувеличена литературой, а, пожалуй, как раз в таких вот «ненатуральных», «милосердных» — и неизбнжных её финалах.

Счастливое бессмертие

Люди — даже близкие знакомые — могут забыть поздравить тебя с днём рождения.

А вот корыстные роботы, стремящиеся навязать тебе свои услуги, не забудут.

Говорят, когда люди умирают и у них остаются бесхозные страницы в социальных сетях (а таких страниц, на самом деле, очень  много), роботы продолжают жизнерадостно поздравлять их год за годом.

Какая-то жутковатая пародия на концепцию счастливого посмертия.

40

Надпись на стене: 39..!

Год назад я живо откликался на этот полный скрытого трагизма и сарказма крик души.
А вот теперь хожу мимо равнодушный.
И только примериваюсь, где бы на этой стене мне написать: «40……….!..»

Смертельная рифма

image

Фото: www.commons.wikipedia.org

Те, кто сочиняют стихи для эстрадных хитов, — странный народ. Ладно, положим, талант у тебя не пушкинский, но хотя бы рифмовать складно ты можешь научиться???
Впрочем, может быть, они и правы: была бы музычка заводная, а слова и  рифмы — дело десятое, можно особо не заморачиваться.
Но сегодня вспомнился противоположный случай: когда поэт сознательно сменил нормальную, точную рифму на примитивный ассонанс.
В одной из песен Григория Лепса есть такие слова:

«Я — счастливый! Я — не вру! Так счастливым и уйду!»

Точная рифма к слову «вру», и единственно верная здесь, — «умру».
Но петь о себе день за днём: «Я умру, умру, умру», а потом, включив радио, слушать, как ты это поёшь, раз за разом, — не всякому понравится 🙂

Европейская культура — с самых первых детских своих шагов — отравлена ужасом смерти. Песня Лепса — яркий пример порождённых этим ужасом умолчаний и самообманов, столь органичных  европейскому сознанию.
Даже заявляя о готовности спокойно, без горечи, сожалений и истерик, встретиться лицом к лицу Сам Знаешь с Кем, её всё равно избегают называть по имени 🙂

Железнодорожный привет из детства

Очередь в кассу

Ходил на железнодорожный вокзал сдавать билеты (планировал выбраться на конференцию, но из-за непредвиденных обстоятельств поездку пришлось отменить).
И так пахнуло на меня далёким советским детством!
Сначала стоишь в одной лениво копошащейся очереди пятнадцать минут. За несколько человек до тебя касса закрывается на пятнадцатиминутный перерыв. Обречённо переходишь в другую очередь; стоишь в ней полчаса, понимая, что лучшее — враг хорошего (надёжнее было бы оставаться на месте, — глядишь, и добрался бы уже до кассира). И вот, когда перед тобой остаётся один-единственный человек, и эта касса берёт пятнадцатиминутный таймаут! 🙂
Железнодорожные кассы — великая школа жизни. Они заставляют нас задуматься о вечном.
И правда, не слишком ли много мы суетимся, пытаясь изо всех сил подхлестнуть ленивую клячу бытия и в итоге — растрачивая себя на пустоту?Всё, что должно прийти — придёт в урочный час, и усталый кассир, неприязненно глядя на тебя через окошко, произнесёт: «Сдаёте оба билета? Распишитесь здесь и здесь»…

Ближайшая станция

Недолгая кочевая жизнь в поезде — ускоренное во много сотен раз подобие нашего земного бытия. Поездка по железной дороге помогает нам осознать простой, но важный вселенский закон — закон непреложности расписания.

До следующей станции осталось двадцать минут. Попутчики по купе уже собрали вещи, сменили разношенные домашние штаны и халаты на дорожную одежду, сдали постельное бельё проводнику. Их такой уютный и налаженный кочевой быт необратимо разрушен.

И вам, и им слегка неловко. Говорить не то чтобы совсем не о чем — но не хочется, и каждый новый перестук колёс всё сильнее разъединяет вас. Они отчасти уже там — в стремительно приближающемся вокзальном будущем, и их, обременённых заботами перехода с насиженной купейной полки в большой мир, дела и  заботы кукольного поездного мирка, когда-то так сильно их занимавшие, больше не волнуют.

Поезд может задержаться на подъезде к городу, пропуская другие составы. Вместо двадцати минут оставшийся отрезок пути может занять все сорок. Но его прибытие на следующую станцию неизбежно. И эта станция уже рядом.

Не то что твоя собственная, до которой пилить ещё больше суток.

По поездным меркам — целая вечность…

Квинтэссенция эпического

разрыв в word

Изображение: MS Word 🙂

Подумалось, что жизнь каждого из нас может быть описана, в общем-то, одним-единственным предложением: «Демченков Сергей Александрович (1976 — 20??)». Это и есть конечная сущность эпики. Всё прочее — не более чем орнамент, многословно декорирующий этот простой и извечный смысл.
Судьбе осталось дописать две цифры.
И этот текст будет завершён 🙂

Гроб в аренду

«Гроб в аренду» — такую услугу в ближайшее время планирует предложить своим клиентам одна из московских похоронных фирм. Заявка на регистрацию соответствующей услуги сейчас проходит экспертизу в «Роспатенте».

Меня лично во всём этом беспокоит один момент: на каком этапе будет происходить пересадка покойника из шикарного выездного гроба в тесную и душную рабочую малолитражку? Неужто вот так просто и буднично, перед самым погребением, вынут из аренднованных посмертных апартаментов и по-быстрому засунут в какой-нибудь подержанный ящик из-под шампанского: отгулял, дескать, своё; давай, возвращай, золушка хренова не принадлежащие тебе царские шмотки; не по Сеньке, значится, шапка!

В этом видится мне какая-то жестокая, издевательская насмешка жизни над всеми человеческими страданиями и чаяниями: непрестанно отнимая, отнимая и отнимая — с каждым годом всё больше и больше, — она даже в самый последний момент, когда человек de facto вышел из-под её юрисдикции, только по бумагам на сколько-то там часов оставаясь прописанным по адресу этого мира, — даже и тогда она не в состоянии укротить свой хватательный рефлекс, норовя урвать у жалкой овцы её последний бесполезный клок. Который, впрочем, уже никому, в том числе и его недавнему обладателю, не нужен. У него теперь другие дела и заботы, очень далёкие от того, что  волновало и заботило его при жизни, и эта последняя нелепая утрата его уже ничуть не потревожит…

 

Смерть отменяется!

Мэр итальянской деревушки Селлия отменил смерть. Согласно изданному им указу, с 5 августа 2015 года его односельчанам запрещено умирать.

Мне нравится этот весёлый, дерзкий и абсолютно бессмысленный, с практической точки зрения, жест.

Вызов неизбежному и непреодолимому можно бросать по-разному. Чем меня всегда доставали классические трагедии — так это тем, с каким горделивым пафосом и с какой полнотой осознания высокого трагизма собственной миссии герои идут навстречу Року. Проще надо быть, ребята! Ну, честное слово!

Трагедия приписывает Року и Смерти атрибут величия. Вступая в безнадёжное, заведомо обречённое на провал противоборство с безмерно превосходящими его обезличенными силами Судьбы, трагический герой в те несколько минут, что предшествуют его поражению и гибели становится равен своему чудовищному бездушному противнику, на краткий миг сам превращаясь в безмерное и бесконечное. Как сверхновая звезда, он ненадолго выспыхивает в невыносимо яркой вспышке, вкладывая в неё всю силу и всю жажду бытия, доступную смертному существу, чтобы, перегорев в этом яростном вселенском порыве, перестать быть вообще.

На самом деле, величие — это ерунда. И земное, «материально выраженное» —  проявляющееся в количестве заводов, газет, пароходов, фанатов, трупов, аллюзий (ингредиенты добавляются по вкусу). И чистое, онтологическое величие героев трагедии.

В смерти и судьбе нет ничего величественного. И то, и другое, технически говоря, всего лишь границы. Претензии на величие смешны и в государственных границах, и в границах бытийных. Ценностью и смыслом обладает то, что находится до — или после. А граница — это изматывающее стояние в очередях, прохождение таможни и множество прочих рутинных процедур.

Поэтому мэр итальянской деревни, в нескольких простых словах сумевший обозначить истинное значение этих путевых, таможенных хлопот, кажется мне сегодня много мудрее классиков трагедописания, чьи герои так гордо, так несгибаемо и так онтологично 😉 подходят к дверям аэропорта, чтобы поставить свой багаж на ленту транспортёра…

Copyright © 2018. Сергей Демченков
Сайт работает на WordPress; шаблон Romangie Theme.

Лицензия Creative Commons
Произведение «Сайт Сергея Демченкова», созданное автором по имени Sergey Demchenkov, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-ShareAlike» («Атрибуция — На тех же условиях») 4.0 Всемирная.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://demch.me/.

Все материалы, размещённые на сайте, публикуются под свободной лицензией. В тех случаях, когда свободно распространяемые материалы получены из сторонних источников, даётся ссылка на источник.
На материалы, размещённые за пределами домена http://demch.me/ (в том числе доступные по ссылкам, приведённым на сайте), действие данной лицензии не распространяется.